То ли паранойя на нервной почве образовалась, то ли экстрасенсорный дар прорезался с какого-то перепуга, но невидимый камень давил на грудь — не вздохнуть.
Несмотря на отпуск, Арманд много работал, пусть и пытался делать это не во вред совместному отдыху. В основном по ночам, но часто и в обед скрывался в доме, чтобы провести плановое совещание по Скайпу или устроить взбучку очередному накосячившему подрядчику. Я не влезала, лишь однажды, краем уха услышав его громкий разговор, насторожилась.
Арманд орал, что вырвет несчастному абоненту ноги, если в течение трёх дней вопрос не решится.
Желала ли я зла Юре? Нет. Несмотря ни на что, не хотела, чтобы его искали, знать ничего о нём не хотела. Прошлое нужно оставлять за спиной — так намного проще идти вперёд.
Позже, когда лежали с Армандом на террасе, смотрели в небо, я попыталась осторожно завести разговор о Юре, пыталась сделать хоть что-то, чтобы Арманд не тратил на него силы, но результат оказался нулевой — меня просто не захотели слушать.
Он часто уходил в себя, и тогда я шла следом, не обращая внимания на его бурчание и протесты, обнимала за шею и просто была рядом. Не знала, как помочь, но пыталась хоть как-то разделить с ним то, что его угнетало.
Вдвоём любой груз носить легче. Главное, разделить поровну."
"В такие моменты мы просто стояли, замершие во времени и пространстве, дышали в унисон и слушали звуки прибоя. А я клала голову на широкую грудь Арманда и отсчитываю удары сердца: раз, два, три… сто. Это стало моим кислородом, моей животной потребностью и наркотиком — быть рядом с ним и ощущать биение сердца под ухом.
“Сколько времени нам осталось?” — спрашивала я то ли у морских волн, то ли у Арманда, а он лишь прижимал меня к себе крепко-крепко, делясь теплом и невысказанными надеждами.