Даже уши навострил в нетерпении."
"Всё-таки животные и правда, намного лучше и умнее людей.
И снова не вышло. Пыталась поднять корягу раз, другой, но толку в этом было мало. Пот струился по спине, ладони саднило, а в голове что-то щёлкало.
Так и до инсульта недалеко. И ладно бы я, но тогда ведь некому будет помочь бедняге.
Снова и снова я смотрела в доверчивые глаза своего нового приятеля и понимала: нужно постараться. У меня выйдет, обязательно выйдет. Должна спасти пса, если со своей жизнью ничего поделать не могу.
А впрочем, наплевать.
Чёрт, снова это слово.
На-пле-вать. На всё и на всех. Кроме пса.
Снова схватилась двумя руками за корягу, напряглась, точно штангист на Олимпиаде, зажмурилась крепко-крепко и… всё-таки ведь получилось! Сама не поняла, как вышло, но заложник оказался на свободе, старательно зализывая лапу, и убегать не торопился. Она кровоточила и выглядела, в общем-то, плохо. Я ничего не знала о ветеринарном деле, но не нужно быть профессором, чтобы понять: пёс всё ещё в беде, пусть и обрёл свободу.
Что я могла сделать теперь? С собой у меня ни вещей, ни даже документов. Порвать на себе одежду и перевязать рану? Можно, конечно.
Только сил даже на это простое действие почти не осталось. Не жаль платья — жаль, что руки почти не слушаются.
— Как тебя зовут, милый? — спросила, присаживаясь на влажную траву.
Стоять уже не могла, потому плюхнулась прямо на зад, привалившись спиной к прохладному стволу. Спать, как же хочется спать.
Пёс не уходил. Лизал то лапу, то моё лицо, словно хотел, чтобы я очнулась и двигалась дальше. Будто понимал всё. “Не сдавайся”, — умоляли его округлые чуть выпуклые глаза, и я прижалась пылающим лбом к тёплому боку. Легче если и стало, то совсем немного.
Господи, почему так плохо-то?
Всё-таки смогла! Поднялась кое-как, посмотрела на ошейник, но буквы расплывались перед глазами.
— Ты как, малыш? — спросила, а пёс заскулил жалобно. — Вот мы с тобой несчастные оба, да?
Улыбнулась, хоть и ныла каждая мышца. Жилы скручивались в сотню узлов, меня выворачивало наизнанку, а боль пульсировала в каждой части тела.
Да что же со мной такое?
Пробиралась сквозь пелену перед глазами, будто в густом киселе плыла — липком и тошнотворном.