В июньский день, семь месяцев спустя после смерти Софии Доротеи, он отправился в путь.
* * *Началась сильная качка, а Эрменгарда всегда страдала от морской болезни."
"– Ты должна остаться на несколько дней в Гааге, – сказал король. – Приедешь, когда выздоровеешь.
Она согласилась, что ей лучше остаться, а король поехал дальше со своим эскортом, в который входил лорд Тауншенд. На границе Голландии и Германии они остановились в доме графа Туиттла, который готовился принять короля и его свиту. Их ждал ужин – блюда, которые особенно нравились Георгу.
Граф сказал, что его дом в распоряжении короля на все время, пока он будет нужен. И Тауншенд предложил отдохнуть несколько дней там, в Делдене. Это позволит королю выздороветь после морского путешествия, а герцогине Кендальской догнать их.
Но король не хотел ждать. Он не остался даже на ночь.
– Запрягайте лошадей, – приказал он.
И они продолжили путь в Оснабрюк, где их ждал брат короля.
Когда Георг садился в карету, он увидел письмо, лежавшее на сиденье.
– Поехали, – приказал он. И когда экипаж выезжал из Делдена, он начал читать письмо.
У него так задрожали руки, что он едва мог удержать листок. Едва пробежав глазами первую строку, Георг сообразил, почему почерк показался знакомым. Он не видел его тридцать с лишним лет. Это был ее почерк.
Она больна, писала та женщина, и скоро умрет. Но пусть он не надеется, что проживет намного дольше, чем она. Он сломал ей жизнь. Осудил ее на одинокую ссылку.
Король откинулся на спинку сиденья. Сердце забилось так быстро, что он испугался. Глаза застилал красный туман.
Тауншенд, сидевший рядом с ним, что-то говорил, но король еле слышал его голос.
– Ваше Величество…
– В Оснабрюк, – прошептал Георг.
– Ваше Величество больны. Мы возвращаемся в Делден…
– В Оснабрюк, – сказал король.
– Я боюсь за Ваше Величество… – начал Тауншенд. – Нам нужны врачи…
– В Оснабрюк… – бормотал Георг.
– Вам лучше сделать так, как приказывает король, – сказали Тауншенду. – Езжайте на полной скорости в Оснабрюк.
Георг лежал на спине в своей карете. Глаза остекленели. Но губы время от времени шевелились.
– В Оснабрюк.