– У меня есть идея, как мы могли бы еще раз поговорить с моими родителями, – начала я, стараясь сохранять бесстрастный тон. На этот раз никакой ругани.
– И что это даст? – спросил Бенедикт. Не резко, скорее обессиленно. Я слишком хорошо знала, каково бояться за любимого человека. Но нести ответственность за целую страну, обладать всей властью в мире и при этом не иметь возможности что-то изменить… это, должно быть, гораздо тяжелее. Несмотря на попытки скрыть от меня свои эмоции, я по лицу видела его страдания. – Очевидно же, что они не воспринимают тебя всерьез, – напомнил мне он.
Я ахнула:
– Что?
Бенедикт продолжал презрительно смотреть на меня.
Он говорил на полном серьезе. Вот же…
– Помогать тебе было бы куда проще, не будь ты таким охренительно подозрительным! – выругалась я. – Прости, но как ты себе это представляешь? Что мы с самого начала рассматривали такой сценарий и составили план на этот случай? Да это же бессмысленно!
Вампир ехидно фыркнул:
– Прекрасно.
Неужели Бенедикт всегда был таким беспощадно честным, а я просто этого не замечала? Или это тоже связано с недавними событиями? Я воздержалась от протестов, поскольку его вопрос, к сожалению, вполне оправдан.
– Меня они не послушают, верно, – признала я.
Взгляд Бенедикта стал жестче. На челюсти опасно дернулся мускул.
– Твой брат недвусмысленно дал понять, что не намерен нам помогать.
– Знаю. И тот факт, что ты сломал ему плечо, тоже наверняка не убедил его в твоей доброте.
Бенедикт плотно сжал губы, и на мгновение этот упрек завис в воздухе между нами. В зеленых глазах отразился как минимум намек на сожаление.
Потом я продолжила:
– Но я все равно могу попытаться еще раз спокойно с ним поговорить. Даже если вероятность того, что это принесет какой-то результат, очень мала… нам ведь ничего не стоит попробовать, правда?
Король пристально смотрел на меня с непреклонным выражением лица. Не нужно даже спрашивать, чтобы понять, как скептично он настроен. Но, похоже, Бенедикт колебался, поддаваться ли своей подозрительности.