— В спальне поставь стол и два кресла, — вставила Лин, — где мы будем пить чай и обсуждать придворных дам?
— Принято, — усмехнулась ши-тари и мебель просто растворилась. — Ссерша может принести много лилий.
— Я умру раньше, чем мои визитеры, — вздрогнула я.
— Отнюдь, — хищно улыбнулась Лин, — Ссерша, милая, тащи лилии, а я сделаю кое-какие амулеты. Мама научила, она в свое время тоже так над людьми издевалась. Вокруг нас с тобой всегда будет свежий, не лилейный воздух!"
"Ссерше понадобилось меньше получаса, чтобы заставить все вазона с мертвенно-бледными лилиями, отчего сходство гостиной залы со склепом только усилилось.
— Твои платья должны быть глубоких цветов, чтоб если синий, то в черноту, — хихикнула Лин.
— Придется перекрашивать, потому что я не помню, что там чирикал придворный портной.
— Ссерша перекрасит. Ссерша закончила. Маленькая Анндра может еще трижды позвать Ссершу. Потом Ссерша не услышит.
— Спасибо, — я, нисколько не чинясь, присела перед приосанившейся змейкой в глубоком реверансе.
— Что ж, Ссершу ждут жучки в сахаре и книжка с приключениями!
Она исчезла, а мы с Лин зашли в спальню, где помимо кровати обнаружился стол и два глубоких, массивных кресла. Я тут же сбросила туфли и, презрев все условности, устроилась с абсолютным удобством.
— А представь, каково будет узнать твоей семейке, что они потеряли возможность пристроится поближе к кормушке, — хихикнула вдруг Лин.
И я вспомнила про письмо от брата.
— А вот скоро и узнаем, — хмыкнула я и достала изрядно смятое письмо.
— Да, — посерьезнела подруга, — и я считаю, что она полностью права. Зло лежит на том, кто его делает, а не на том, во имя кого он это делает. Тут еще, конечно, можно подискутировать о таком понятии как «преступный приказ», но это не наш случай, а потому мы не будем ступать на эту скользкую тему.
— Тем более, что мое мнение не изменилось, — хмыкнула я и вскрыла письмо, — не готов исполнить? Откажись и прими последствия.
— А я считаю, что иногда действительно нет выбора, — тихо сказала Лин, не поднимая взгляда от амулетной заготовки. Вторая была уже сделана и покоилась на моем запястье.
Я едва услышала ее, ведь… Мой драгоценный бывший брат не особенно трудился над письмом. Даже пропустил обыденную шапку пышных славословий. Что-то вроде того, что он меня помнит, ценит, беспокоится обо мне и выражает надежду на то, что все хорошо.