Я обернулась на Скромницу и увидела, что ее глаза широко распахнуты и в них клубится молочно-белый туман.
— Я — везде и тебе не скрыться, — прошептал он голосом Развратника. — Я твой новый бог, Перерожденная. Жди меня.
Вишенки вздрогнули, на мгновение рассыпались отдельными дымными струйками, а после вновь стали собой.
— Я говорил, что мы должны уйти, — мрачно произнес Развратник.
— Уже поздно куда-либо идти, — я прислонилась лбом к стеклу и немигающим взглядом уставилась черный дым, возвещающий о чьей-то смерти.
— Император справится? — с тоскливой надеждой спросила Скромница.
А я, прикусив губу, только плечами пожала:
— Не представляю. Даже не представляю. Найдите Тиверрала, расскажите ему о произошедшем.
Развратник рванул к ближайшей стене и я, едва он отлетел от меня на пару шагов, рухнула на колени от острой боли.
— Поводок натянут, — хихикнула Скромница и через секунду добавила, — это опять он.
Мы были заперты в ненаходимых покоях. Мы не могли позвать на помощь. И я не могла больше доверять тем, с кем выросла.
Стоит мне лишь выйти, как тот, другой, узнает об этом. А где-то там, где-то далеко, горит чей-то дом. И хорошо, если только дом. Возможно…
«Я не хочу об этом думать».
Но мне придется что-то делать. Мне придется взять свою жизнь в свои руки. Выйти и сразиться.
Что может вчерашняя студентка и сегодняшняя практикантка? Мало. И много одновременно.
— Попробуйте не смотреть на меня, — произнесла я.
Вишенки закрыли глаза, но уже через секунду они смотрели на меня своими белесыми, чуждыми глазами.
— Хочешь что-то сделать? Ты правда считаешь, что твоих сил хватит? Жди, Перерожденная. Я вышел на охоту и ты будешь моим последним, моим главным трофеем.
— Ты не смог взять меня тогда, не сможешь и сейчас, — жестко произнесла я. — Мне неинтересно ждать.
Чужой исчез, оставив моих дрожащих питомцев и меня наедине друг с другом.
— Мы не в обиде, — прошелестела вдруг Скромница.
— Без обид, это были веселые годы, — Развратник невесело хохотнул. — Мы прожили чересчур долго, да еще и деревом не стали.
Считается, что духов невозможно уничтожить, только изгнать. Но они не просто духи. Они родились из искреннего детского желания, из такой сильной жажды не-одиночества, что даже простые вишенки смогли обрести подобие разума.
Закрыв глаза, я прикусила губу и пожелала. Искренне. Так, как могла пожелать только оказавшаяся в шаге от смерти мать. Мать, которая должна любой ценой защитить свое дитя.