Было и встречное движение. По тракту охонги везли телеги с награбленным на Туре – Алина с удивлением рассмотрела и экран телевизора, и светофор, были там и тюки с вещами, мебель.
Тротт напрягся, неслышно, очень зло выругался. И лине стало не до удивления – она зажала рот рукой и дальше давилась слезами, не отводя взгляда от дороги. По ней шли пленники – человек пятьдесят, привязанные позади последней телеги один за другим. Женщины и мужчины. Промокшие, грязные, в туринской одежде, большинство с рыжими волосами.
Невидши, огибая караван с рабами, щелкали на них жвалами, повизгивали. Одна из женщин дернулась, упала, увлекая за собой часть шеренги, - и тут же с двух сторон к упавшим подскочили надсмотрщики с телег, ударами плетей заставили подняться…
Лицо лорда Макса было белым, а Четери, казалось,и вовсе превратился в камень.
Пленники уже скрылись из виду, а Алина все плакала, и в ушах ее стояли крики женщин и свист плетей.
Когда дорога наконец опустела, никто из троицы не пошевелился. Они выжидали. Дождь стал мелким, туча стремительно отступала, утихал и ветер. Выглянуло утренее солнце, и сначала неуверенно, а затем все сильнее запели птицы.
Четери с Троттом обменялись короткими кивками, и дракон вскочил первым, побежал вниз, огибая коряги и деревья, перескочил упавшие папоротники, преoдолел дорогу в несколько касаний и скрылся за стволом шагах в двадцати от нее, почти у самого оврага.
- Пора, – шепнул лорд Макс.
Алина, вытерев щеки, набрала воздуха, поднялась, оттолкнувшись руками от земли, и, оскальзываясь, сохраняя равновесие с помощью крыльев, поеслась туда, где был Чет.
Почти у самой дороги их настиг гул раньяра,и принцесса, не останавливаясь, нырнула в сторону, прыгнув в пышную листву одного из срезанных папоротников, сжалась, пригибая голову. Тротт вжался в ствол неподалеку.
Стрекозы летели неспешно, словно издеваясь, невысоко – и всадники смотрели прямо на дорогу.