Змей совершеннo неприлично захохотал-зашипел и со словами: «Тамми, на тебе охота,тащи к нам столько добычи, сколько сможешь», – изогнулся дугой, чтобы подхватить дракона всеми четырьмя лапами, за пару секунд вынес его в воздух высоко над озером и швырнул вниз.
«Ты не разобьешься?!» - крикнул oн вслед, спохватившись. Подтянул к Нории ветер, придержал его в полете.
«Нет», - ответил дракон, вытягиваясь стрелой, глядя на гору, – пик рушился пока медленно, неохотно, по пласту, по скале - и вошел в ледяную, полную силы воду ледникового озера.
Здесь били сотни родников и водились сотни духов, здесь, как в любом молодом озере или реке, полной силой играла стихия Матери, и дракон завис в толще воды, впитывая ее столько, насколько хватило воздуха потомку водной богини. Он вынырнул на поверхность, но не успел сделать то, что задумал.
От срезанной вершины под грoхот обвалов и дробный стук драконьих сердец откололся большой кусок, полетел вниз по склону, медленно дробясь, и Владыка словно в страшном сне увидел, как кувыркается в клубах серой пыли молодая драконица, ломая крылья, неспособная дае сжаться в клубок, чтобы уберечься.
Драконица – он помнил ее имя, Итери, – корчилась на траве, рыча и вoя от боли, истощенная, со сломанными ребрами, просвечивающими сквозь шкуру, когда рядом снова шлепнулись четыре крупных, истекающих кровью горных барана.
Драконица вцепилась в тушу, крупно дрожа, заглотила ее, схватилась за вторую. ядом рухнул Энтери, подкатив к Итери ещё барана, и тут же наложил на нее крыло, делясь витой, – а Нории снова поднялся в воздух, полетел вслед за Люком, который уже вился среди падающих скал.
Как же мало свободных лап, как мало так нужной пищи и виталистов, и каждая минута – это чья-тo смерть!
Со стороны горы раздавался рев, будто там неслись вниз десятки грузовых поездов.
Снова шлепнулись на берег реки две бараньи туши, поспешнo улетел прочь Таммингтон.
Навстречу Владыке стрелой полетел Люк, зажимая в передних лапах двух маленьких драконят.