- Они быстро учатся, понимают, что мы не успеем за короткое время эвакуировать все населеные пункты и поэтому используют их как щит, - объяснил один из генералов на военном совещании. – Между поселками передвигаются рывками, с большим разрывом между группами, чтобы минимизировать потери от артиллерии на открытом пространстве. К сожалению, если небольшую группу невидши мы могли накрыть орудиями, не навредив местным жителям, то массированный удар по этим колоннам неизбежно приведет к большим жертвам. Мы отрабатываем по ним точечно, но это малоэффективно.
Закатное солнце делало тени тха-охонгов длинными и пугающими, а пятна от листолетов, в одном из которых находилась Василина, прыгали по далекому лесу.
Внутри королевского листолета, защищенного щитами не хуже дворца, находились бледный, но абсолютно трезвый Зигфрид, который должен был обеспечить щиты и отхoд королевы через Зеркало, если потребуется,и несколько магoв Зеленого крыла. Впереди и следом летели листолеты сопровождения: Василина видела их в иллюминатор.
И только сердце ее било как набат.
- Я не знаю своих возможностей, – честно проговорила королева, когда совещание подошло к концу, – я не знаю, смогу ли я вызвать огненную волну подобную той, что создала моя сестра Ангелина. Не знаю, смогу ли я ее удержать в границах и не погубить пригороды за спинами иномирян. Все, что я знаю, - что это возможно и у меня есть на это силы.
Василина потерла едва заживленные раны на запястьях – ее плату за помощь – и вспомнила взгляд Мариана, когда он стоял у трапа листолета. Он сам сопроводил ее в усыпальницу Иоанна Рудлога и смотрел, как она гладит огонь, призывая Хранителя Рудлога, как льет кровь прямо в лаву, которой огнедух коснулся своей сутью,и шепчет просьбы.
Гигантский огнедух не показался на поверхности – но она знала, что он здесь, глубоко в пламенных недрах, и ей не нужно было кричать, чтобы попросить о помощи и услышать ответ:
«Я вновь слабею и скоро могу развеяться, огонек.
Когда она вновь ступила из лавы на каменный пол, Мариан на секунду прижал ее к себе, коснувшись поцелуем лба. И oна позволила себе эту пoследнюю слабость – прильнуть, опереться, почувствовать его поддержку.
- Я полечу с тобой, – сказал он.
Она знала, что полетит.