Я же не несу его в его мир, хотя было бы полезно показать врагам, что он жив, и под страхом смерти заставить их сдаться, ибо там он сможет обернуться крылатым зверем.
Тейрх-помощник, выслушав все приказы, ушел со свитками, и Тмир-ван слышал, как он отдает снаружи команды, как собирает отряд, чтобы лететь.
— Ну что же, — проговорил тиодхар пленнику, — говори, что она выберет? Город и свою свободу или тебя?
Пленник сжал зубы, но сопротивляться приказу не смог.
— Меня, — сказал он и улыбнулся так, что тиодхару на мгновение стало жутко.
Ангелина
11.40 — 12.12 в Тафии, 6.40 в Рудлоге, 4.40 в Инляндии
Ангелина замкнула огненное кольцо вокруг города — теперь все широкие улицы были перекрыты дымящими провалами с лавой, а узкие надежно защищались терновником. Ей хотелось быстрее попасть к порталу, но она умела работать монотонно и упрямо.
Ее огнептицы устали, и она устала. Глаза резало от испарений, голова болела, а сердце превратилось в ледяной камень. Но когда к ней вернулся первый почти рассеявшийся огнедух, она молча проколола отросшим когтем себе ладонь и дала ему крови.
Сколько их было? Десятки? Сотни? Окрепшие, они разворачивались обратно в небеса, чтобы жечь раньяров и охотиться на невидши.
К драконам, сопровождающим Владычицу, в какой-то момент присоединился и Энтери. Он рухнул с небес на мостовую, поднялся уже человеком — в глазах его была боль.
— Я знаю, что ты пойдешь за ним, — сказал он, — и я хочу быть с тобой в этот момент.
Ангелина кивнула. Ей стало немного легче.
Драконы, которые сопровождали Владычицу и поначалу глядели на нее как на непонятно зачем сунувшуюся в пекло женщину, преисполнились благоговения, и раз за разом залечивали ее раны, подавали фляги — напиться после кровопускания, — подносили фрукты и лепешки, чтобы она подкрепилась на ходу. Энтери где-то раздобыл накидку и попросил надеть на голову.
— Пусть ты дочь огня, но от солнечного удара это не спасет, — пояснил он, и Ани не стала спорить.
Раз, когда закружилась голова, пришлось лететь к реке ловить рыбу и, торопясь, рвать жирные бока клювом, чтобы ускорить кроветворение. И пусть окружающее то и дело погружалось в марево, на груди мерно пульсировала ситория, вбирая ее боль, ужас и отчаяние, грозящие окунуть Тафию в ледяную бурю. Сейчас Ани была бесконечным их источником и, если бы не подаренный Нории амулет, давно бы уже иссякла.