Я просыпалась поутру дважды — по поводу первого раза смутно вспомнила, как ворочался рядом Мартин — у него непрерывно звонил телефон, затем ответил, и тон его из раздраженного постепенно становился почтительным.
— Девочка моя, — он чмокнул меня в макушку, но я только плотнее запахнулась в одеяло, — меня срочно жаждет видеть Его Величество Гюнтер, и я, как верноподданный, обязан поменять твою теплую постель на созерцание монаршего лица.
— Угу, — простонала я и снова провалилась в сон.
Второй раз меня пыталась поднять горничная.
Раненый меня интересовал только один, но идти с вирусом в крови в лазарет — это надо быть совсем безмозглой.
«Да что с ним сделается, если его Луциус держит».
Накрывающая обед в гостиной Мария сообщила, что семья и гости уже отобедали, и монархов проводили со всеми почестями. Так что наш большой бедлам снова возвращался в состояние маленького и привычного фамильного бедламчика.
— Мария, — попросила я, — после обеда вызови ко мне виталиста, и найди медицинскую маску.
Моя горничная — замечательная женщина.
Вяло перекусив супом, я выслушала виталиста — он попытался выжечь вирус, но только ускорил течение болезни — видимо, зараза вцепилась крепко и проще было переболеть, чем тратить на исцеление большой резерв. Лейб-виталист вызвал врача, и они вдвоем развели вокруг раздражающую суету, закончившуюся выпиской лекарств, которые я и сама знала, и строгим пожеланием не перенапрягаться, лежать в постели и честно отболеть несколько дней.