— Идиот, — сказал Тандаджи Люку, когда тот, переодетый в одолженный сострадательными гвардейцами комплект формы, с разбитым лицом, с мутными от боли и вмешательства виталиста глазами, зашел к нему в кабинет и упал в кресло.
— Знаю, — сухо ответил виконт, — дай сигарету, Майло. Моя пачка в кашу.
— Что натворил? — поинтересовался начальник разведуправления, доставая «Вулканик» из ящика стола и кидая побитому Кембритчу. Тот аккуратно, стараясь не задевать разбитые губы, зажал сигарету зубами, закурил и застонал от удовольствия.
"— Может у тебя и выпить есть? — спросил он, игнорируя заданный вопрос, — раз все равно свалюсь в сон, так хоть напьюсь заранее.
— Может тебя еще и в постель уложить? — поинтересовался Тандаджи ледяным тоном. Люк мотнул головой.
— Нет. Я тут у тебя нелегально. Видишь ли, Ее Величество запретила мне появляться в Рудлоге. Я уже час как нарушаю ее прямой приказ. Так что, — он затянулся, выпустил дым в потолок, — ты укрываешь государственного преступника, начальник.
— Идиот, — повторил тидусс. — В чем причина?
— Женщины, — протянул Люк мечтательно, — такие непредсказуемые, Майло.
— Выметайся, Кембритч, — Тандаджи глянул на него с отвращением, кинул ему на колени папку с документами, — пока я не скормил тебя рыбам.
Люк покосился на аквариум — бедные рыбки снова разевали рты и выглядели и правда угрожающе.
— И не жаль тебе питомцев, — сказал он укоризненно.
— Ты страшен в гневе. Уже ушел.
— В кабинет к магам иди, — ровно сказал ему тидусс, когда Люк, так и не выпустив из пальцев сигарету, доковылял до двери, — я распоряжусь, чтобы тебя напрямую в посольство отправили.
— Все-таки я у тебя любимчик, — ухмыльнулся Кембритч и быстро ретировался — от греха подальше.
Этот ноябрьский вечер был очень разным в разных уголках континента.