— Ты иссякнешь так, прежде чем найдешь ее, — сказал Владыке Чет поутру, выразительно кивая на пробившиеся сквозь стыки мраморных плит пола желтые полевые цветы и жилистые листья подорожника. — Возьми себя в руки, Нории, иначе я воздам ей за твою смерть.
Нории молча глянул на друга, и тот упал на колени, сгибаясь от хлестнувшей яростью силы и задыхаясь от нехватки воздуха.
— Ты ее и пальцем не тронешь, — пророкотал тяжело не друг — Владыка, и Чет только склонил голову перед прямым приказом Хозяина Истаила.
Ему досталось — но своего он добился. Больше Нории не истекал жизнью, и можно было надеяться, что и пустоголовая женщина скоро найдется, успокоит его окончательно.
Все-таки Рудлоги все по натуре предатели. Кровь не обманет, всегда возьмет свое. И врагу не пожелаешь иметь такую скорпиониху у сердца. А тут друг, ученик, надежда их земли и их племени."
"Второй день шли поиски. Драконы облетали пустыню от берега моря до гор, опускались в поселения, просили задержать беглянку, если женщина появится, прочесывали Пески.
Нории очнулся от начарованного сна только под утро, на следующий день после побега красной принцессы. На холодном песке, под пронизывающим морским ветром, клонящим листья пальм к земле, когда рассвет только-только занимался серым, и море тяжело несло высокие волны, с ожесточением выбрасывая их на пляж. Наступал прилив, и соленая вода поглощала песок, подбираясь к хлипкой пальмовой роще и унося в пене прибоя оставленные полотенца, фляги, таская туда-сюда тяжелую сумку, собранную слугами для отдыха господина и его шеен-шари.
Море прыскало брызгами, с шорохом опадающими далеко за пределами кромки воды; от брызг дракон и проснулся. Открыл глаза, убедился, что то, что он помнит, ему не приснилось, прикрыл веки, останавливая расходящуюся от него силу, прорывающуюся сквозь песок странными растениями с колючками и нежно-розовыми бутонами, источающими сладкий аромат, и послал Зов.
Всем детям Воды и Воздуха оставить любые дела и отправляться на поиски Ангелины Рудлог. При обнаружении обращаться учтиво и доставить во дворец в целости и невредимости.
Кто бы мог подумать, что в этой выдержанной, алмазно-твердой, почти успешно противостоящей ему женщине столько безрассудства?
Он ожидал, что принцесса снова попробует уйти, скорее всего ночью, из дворца.