— Слезь с меня, — прошептала Ани. Ярость и злость пылали пламенем, переплавляясь в какое-то бешеное желание убить, уничтожить, пустить ему кровь, и она застонала от бессилия и вдруг остро ощутила огромное мужское тело, лежащее на ней. Внизу живота закручивался тугой комок, и хотелось потянуться назад, как кошка, потереться ягодицами об его чресла, и будь что будет. Волосы на затылке встали дыбом, а соски, прижатые к горячему песку, отяжелели и стали вдруг такими чувствительными, что она едва сдержала стон.
— Слезь с меня, проклятый дикарь!
Нории потянул носом воздух.
— Я бы мог иметь тебя на этом песке до завтрашнего полудня, и ты просила бы еще, пока не потеряла бы сознание, — пророкотал он ей на ухо своим ужасающим голосом, вызывая болезненные спазмы внизу живота и делая ее совершенно мокрой. — Но не бойся, маленькая принцесса, сейчас я не трону тебя.
Он встал легко, одним рывком, а ей хотелось лежать и умереть. От предательства собственного тела, от того, что после всех испытаний, несмотря на опустошающую усталость, оно отвечало на его слова дрожью и томительной тяжестью. От того, что горы были так близко и ей не хватило совсем немного.
Однако он поднял ее, напряженную, но без страха выдержавшую взгляд его вишневых глаз, отряхнул от песка.
"— Полетели домой, Ани-лиша. Я слишком много дней тосковал без тебя.
Глава 16
Лаунвайт, ИнляндияВ шесть часов утра под моросящим серым дождем к дому Кембритчей подъехал белый длинный автомобиль с государственным гербом на крыле, и впустившему раннего гостя в дом дворецкому со всем апломбом было объявлено, что виконта Лукаса Бенедикта Кембритча приказано доставить в Глоринтийский дворец, на встречу с Его Величеством Луциусом Инландером.