Ваш дед, герцог Дармоншир, был человеком достойным, но, как вам известно, несколько нетерпимым, — Люк вежливо склонил голову, хотя определение «несколько» явно покойному деду льстило. — Он был столпом Инляндии, верно служил моему отцу, затем мне, и стал для меня не только наставником, но и другом. Перед смертью, пять лет назад, он обратился ко мне с просьбой, кою я и намерен выполнить.
Очередной Инландер на портрете пытался выглядеть грозным. Настолько, насколько может быть грозной унылая собака с обвисшей мордой.
— Он просил меня настоять на том, чтобы его внук, отказывающийся от титула из-за давней ссоры, принял его, обеспечив достойное продолжение рода Дармоншир, — добавил Его Величество размеренно. — Вы же самым возмутительным образом игнорировали свой долг и мои приказы. И даже осмелились уехать из страны и принять рудложское гражданство.
— И до сих пор являюсь подданным Рудлога, — напомнил Люк вежливо.
— Это ненадолго, — отмахнулся Луциус. — Вас ждет пакет со всеми документами о переходе к вам титула.
— Это все, Ваше Величество? — спокойно уточнил виконт. Если и правда все, то он легко отделался.
Луциус взглянул на него с иронией, и Кембритч поймал себя на мысли, что монарх совсем не так прост, как кажется.
— Нет, конечно, виконт. Мне мало удостовериться, что вы приняли титул. Раз уж вы оказались мне должны, я собираюсь стребовать все, что необходимо для выполнения данного слова.
— Я не очень готов к женитьбе, Ваше Высочество, — осторожно сообщил ему Люк, напрягшийся при упоминании гипотетических наследников. — Прямо скажем, совсем не готов. И если титул я готов принять смиренно, то здесь вынужден отказаться. Лет через пять, может быть…
— Вы же помолвлены со старшей Рудлог, — сварливо перебил его монарх.
— Это было вынужденным решением, — признался Кембритч, — и сейчас в нем нет необходимости. Тем более, что Ее Высочество похищена, и нет уверенности, что она вернется.
Они подошли к широкому зеркалу в серебряной оправе, потемневшему от времени, зачем-то расположенному посреди портретной галереи. Рыжие потомки Белого вообще, похоже, питали нездоровую страсть к зеркалам. Люк глянул на себя, на короля — они были одного роста, с одинаковыми подбородками и носами.