Вы не переживайте, Анежка Витановна, все приличия соблюдены. У нее отдельная комната на другом этаже.
— Приличия, — хмыкнула Дробжек, посмотрела на него искоса. — К честной женщине грязь не прилипает. Пожалел, значит?
Он пожал плечами, свернул на улицу, где стоял его дом.
— Скорее искупаю свою вину, — сказал он после паузы.
— Перед Люджинкой? — удивилась Анежка Витановна. — Так она боевой офицер, уже трепало ее. Привычная. Только мне никак не привыкнуть, — вздохнула она горько и очень по-матерински.
— И перед Люджиной тоже, — подтвердил Игорь Иванович и снова удостоился внимательного оценивающего взгляда.
Он довез гостью до дома — Люджина все еще спала, и ее мать, как-то вдруг посерев и постарев, без слов села на стул у кровати, на котором лежало какое-то вязание, погладила дочь по голове с темным ежиком отрастающих волос. Полковник, снова почувствовав неловкость, извинился тихо, сказал, что ему нужно на работу, что горничная покажет и подготовленную комнату, и завтрак принесет — и вообще, чувствуйте себя свободно — и уехал.
Капитан Дробжек проснулась только через четыре часа. За это время ее мама успела и позавтракать, и разобрать сумки с гостинцами, и обойти дом и сад — экономка предложила показать, а она и не подумала отказываться. И все хмурилась и качала головой, размышляя о чем-то своем, печальном. И только больше помрачнела, когда сопровождающая поделилась с гордостью тем, что ее хозяин теперь имеет графский титул и свое большое имение, куда они вскорости обязательно поедут.
Горничная принесла обед на двоих в комнату Люджины и удалилась тактично, чтобы не мешать разговору.
— Возвращалась бы ты домой, — говорила Анежка Витановна, глядя, как дочь ест суп, прислонившись к спинке кровати. — Изведешься ведь вся. Там лес, воздух чистый, мужики нормальные, а не как этот… жизнью побитый.
— Мам, ты же знаешь, — спокойно отозвалась капитан, — не поеду.
— Дура ты, Люджинка, — вздохнула старшая Дробжек, — да я такая же была. Уж как не верила, что твой отец меня, за мою любовь только в ответ не полюбит.
— Догадывается, скорее всего, — сдержанно ответила дочка.
— И что? — грустно спросила Анежка Витановна, подперев щеку кулаком.
— Ничего, — коротко сообщила Люджина, отправляя в рот очередную ложку.
— И если так и будет ничего?
— Мам, — с укоризной попросила капитан, — ну не мучай ты меня. Для меня чудо, что я вообще с ним работаю. Вот, — усмехнулась невесело, — в дом свой меня привел.