"
"После завтрака Святослав то ли в продолжение воспитательной работы, то ли не устояв перед напором младших дочерей, отвел их в бальный зал. Увы, он был уже убран. Но разрушения были колоссальными, и девочки застыли, ежась от гуляющего по помещению ветра и пытаясь оценить — что же это должно было быть за существо, чтобы нанести такой урон залу, размером не уступающему листолетному ангару. Разбитые витражи, которые спешно закрывали пластиком, вмятины на стенах, огромный провал посреди помещения, к которому охрана строго запретила подходить.
Паркет весь был в каких-то неровных грязных пятнах, будто на него плескали слабой кислотой, пятна были и на стенах — видно было, что старались оттереть так, что дотерли до кирпичной кладки.
— Папа, мне страшно, — прошептала проникшаяся Каролина, и Святослав обнял ее.
Ректор МагУниверситета Алекс Свидерский отжимался на полу палаты — стараясь не дышать громко, чтобы не разбудить свернувшуюся клубочком на соседней койке Викторию. Сдерживать стоны и сипы было трудно. Пусть мышцы обновлялись, как и все тело, но старческое иссушение и отсутствие нагрузки сделало их вялыми, и теперь он был тощим, как подросток.
И он не жалел, несмотря на то, что еще вчера валялся истощенным и ослабленным донельзя.
Вика зашла к нему поздно ночью вместе с Мартином, и, пока друг колол ему стимулятор и регенератор, пока мужчины разговаривали о случившемся на балу, задремала на соседней кушетке. Она была какая-то растерянная, молчаливая, будто никак не могла поверить в то, что видела своими глазами.
Свидерский все-таки не выдержал — рухнул на холодный пол со стоном, весь взмокший, с дрожащими от напряжения руками, но тут же собрался, поднялся, несмотря на шум в ушах, и побрел в душ. На себя он успел наглядеться с утра, да и не на что было смотреть.