И, мягко развернувшись на каблуках, пошла туда, к ним. Не подслушивать — разведать обстановку.
— … она же как жердь? Руки длинные, ноги длинные, тощая, нос на пол-лица! А размер ноги какой? Вы ее туфли видели? — презрительно говорила одна из женщин. — А он носится с ней, как будто околдовала. Кто-нибудь вообще может вспомнить, чтобы его величество столько времени посвящал женщине? Он и у любовниц-то не больше часа проводил…
— Она же его невеста, как-никак, — тихо возразила вторая девушка, невысокая, мягкая, кругленькая.
— А я говорю — колдунья она! Про Рудлогов многое говорили. Ну сама подумай, он уже выбирал жену из наших, и тут вдруг все отменил, уехал куда-то. И помолвка, и свадьба скорая… не делается так быстро все. Точно приворожила. Точно. Его Величество тихих любил, молчаливых, а эта… Смотрите, как смеется — как лошадь! Это же неприлично.
"Сенина вышла из своего укрытия, и дамы обернулись на стук каблуков.
— На вашем месте, девушки, — сказала почтенная дама, мягко улыбаясь, — я бы не тратила время на поездки. А начала отжиматься, что ли, по утрам. Потому что если ее высочество свой приезд сюда начала с прохождения полосы препятствий, то логично предположить, что после свадьбы всем придворным по меньшей мере придется ежедневно вставать на пробежку.
Девушки погрустнели, обернулись к окну. Там полуголый и нарочито хмурящийся король Демьян вел за руку хохочущую Полину Рудлог, одетую только в его рубашку. Что-то приказал кому-то невидимому из окна — наверное, принести одежду. Перевел мгновенно заледеневший взгляд на окно, и дамы отпрянули.
— Приворожила все-таки, — выдохнула все та же, упорная.
— Нет, милая, — Сенина сочувственно посмотрела на нее, — это называется любовь. Разве вы не знали, что он ее с детства любит, и ждал приличного возраста, чтобы сделать предложение? Поэтому и не женился так долго, верил, что найдется, сам искал… Когда приезжал в гости, только с ней играл…
Заменять ненужные сплетни нужными, основываясь на крупицах правды, было значимой частью ее работы.