Наверное, тогда черные думы и заполнили голову вейра Клависа Тарвиш, нир Криоль. Он не был глуп, он любил охотиться, умел выжидать. Ему не составило труда добиться дружбы от замкнутого Рейнхарда, которого невольно сторонились склонные к зависти драконы. Немного дружелюбия, немного старых военных шуток, немного информации от влюбленной птички Айры, и Рейнхард расслабился в его обществе, потеплел. Даже сам того не понимая, он доверился.
Было уморительно наблюдать, как иногда старина Рей встряхивался посередине пьянки, пытаясь вернуть себе контроль, настороженность, природный нюх, который не единожды спасал ему жизнь.
Однажды Клавис сказал ему, что тот занимает огромное место в его сердце. И не солгал. Половина его сердца почернела и сгнила, так много в ней было ненависти к Серебряному анту, отнявшему у него славу первого меча Императора. Даже наследник, отбросив формальности, быстро и непостижимо близко сошелся с этим гаденышем.
"Клавис чах от злобы, и вейра Марите не знала, чем ему помочь.
Все изменилось в тот день, когда Рейнхард принес в их дом иномирянку. Это бледную, бумажно-тонкую немочь, изуродованную шрамами и абсолютно голую. Нет, она придерживается широких взглядов, но нагота должна быть изысканна, нежна, а не по-животному, по-земному бесстыдна. О… Она сразу все о ней поняла. Коварна, слаба, охоча до драконьих сокровищ, до жаркой драконьей любви.
На этом месте вейра Марите вонзилась в меня черными буравчиками глаз, словно пыталась испепелить на месте.
По крайней мере, именно так все восприняли слова вейры Марите. Сначала. Но потом…потом я перестала ее понимать.
— Я трезво оцениваю обстоятельства вейры Клео. Чужачка со слабым даром, вырванная из привычной среды, лишенная намека на привлекательность. Это сейчас, собранная заново лекарями дома Тарвиш, наполненная драконьей магией анта Винзо, наряженная в бархат и тончайший паучий шелк, умащенная розовым кремом и лавандовой водой, она хороша, но, вейры, видели бы вы ее два года назад! Конечно, Клавис не мог полюбить ее. Не мог, не мог!
Да, не мог.