Непонятно, правда, как тебя так искорёжило пустотной бомбой… но факт остаётся фактом, кровь нашу да магию не вытравило окончательно, хотя должно было. А значит, что-то осталось. А если что-то осталось, и ты его можешь переделать в нужную тебе форму, значит, будем учиться.
— Позвольте узнать, как я могу к вам обращаться, а то как-то неудобно, — искренне поинтересовался я, если уж меня вздумали учить и днём, и ночью, нужно было хотя бы знать имя своего учителя.
— Никак меня не зовут и уже очень давно, а когда-то звали Бьерном Утгардом.
— Так это вы — тот самый предок, который в своё время перебрался жить с дружиной в Российскую империю!
— Тогда это ещё было царство. Это уж потом они, и нашими стараниями в том числе, за несколько веков до империи доросли. Хорошие были времена, — усмехнулась тень.
— Если уж познакомились, то ещё один вопрос есть. Скажите, Бьерн, всё-таки, что за магия та, которую вы мне показываете? Оттенок чем-то схож именно с магией, которую использует княгиня Елизавета Ольгердовна, но она другая.
Тень думала едва ли не несколько минут, но всё же ответила:
— Нашей основной магией был хаос. Это магия главной линии наследования, и выглядит она вихрями, в руки не даётся, как будто не желает, чтобы её приручили и использовали. Ведь хаос приручить никому не дано, он существует сам по себе. Он извечен, он — часть той силы, на которой зиждутся все миры и Вселенные, из которых они порождаются, упорядочиваясь и в которые они уходят.
— Интересно, а княгиню-то так корёжит не из-за того ли, что в её крови есть тот самый хаос?
— В ней он присутствует, однако же в очень минимальных толиках.
— Я не видел, чтобы она применяла хаос не во благо, а во вред. За что же тогда на неё так действует благословение? И уж благословение ли это? Я видел тех самых странных сущностей, которые просто пожирали её во время литургии в храме ордена.
— Суки, и сюда добрались! — выругался Бьерн. — Никакие это не благословения.
Зашибись… почувствуй себя обедом.