Большинство из них и вовсе считало Елизавету Ольгердовну едва ли не страшной сказкой, которой пугали их в детстве. Меньшинство же, знающее о реальном положении дел, старалось никак не тревожить старую магиню, зная, что та и так славилась скверным характером, а после смерти всех наследников рода и вовсе закрылась у себя в имении, никого не приглашая и никуда не выезжая.
Посему её появление на заседании произвело фееричный эффект, настоящий фурор. Но, правда, оваций не сорвало. Воцарилась мёртвая, звенящая тишина, будто все присутствующие разом забыли, как дышать.
Высокая, худая женщина, на лице которой ещё просматривались следы былой красоты, медленно прошла между рядами. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий хозяйки. В одной руке она сжимала трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи, в другой — проклятые чётки с обсидиановыми бусинами. Досадная необходимость для компенсации всё ещё действующего благословения светлых.
Зал заседаний представлял собой купол на третьем этаже Гильдии, где одна часть была затемнена искусственно, а вторая находилась на свету. Прослойка между ними практически не угадывалась, а потому серой фракции место не выделили.
Сегодня на заседании присутствовало порядка семидесяти магов в ранге магистра. Архимагом была лишь она одна.
«Мельчаем… Ой, мельчаем», — подумала Елизавета Ольгердовна, окидывая взглядом собравшихся.
Распорядитель, судя по цветам одежды, принадлежал к роду Гиреев. Запнувшись на вдохе и осознав, кого он видит, бедный председательствующий едва не подавился воздухом. Его рука непроизвольно дёрнулась к горлу, когда он закашлялся, но тут же, краснея от смущения, выпрямился и произнёс дрожащим голосом:
— Прошу… прошу почтить вниманием! На нашем собрании присутствует архимаг-химеролог, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова!
В зале пронёсся шепот, словно ветер пробежал по сухим листьям.