Жрец Хаоса. Книга I

Проходить магическое освидетельствование я не горел желанием, однако же без него бумагу с обозначением вреда не приняли бы.

Оставался ещё вопрос с моим полупустым источником. Однако же, насколько я понял, с виду он выглядит абсолютно здоровым — без дыр и деформаций. А это означало, что его сегодняшнюю пустоту можно было списать исключительно на перенапряжение во время отражения атаки неизвестных. Сказать, что источник, к сожалению, медленно наполняется, однако же это не помешало мне дать отпор нападающим."

"Охранное ведомство мы уведомили, однако же они практически сразу сослались, как и всякое ведомство, на то, что это не их зона ответственности: «Личный вассал императорского рода? Пожалуйста, обращайтесь либо к императору, либо в службу имперской безопасности».

* * *К главе имперской службы безопасности Савельеву Григорию Павловичу мы попали в девять часов утра — и ни минутой позже. Что удивительно, без задержек. Войдя в его кабинет, я встретился взглядом с пожилым и, пожалуй, совсем не грозным мужчиной.

Не таким я представлял себе главу имперской службы безопасности. Хотя он и не казался серым или безликим — нет. Невысокий, плотного телосложения, с седыми усами и бакенбардами, с наметившейся залысиной; на вид — лет семьдесят, но, конечно, реальный возраст и возраст магически зафиксированной внешности могли сильно различаться. Нас пригласили присесть, причём хозяин кабинета, из уважения к княгине, встал и поздоровался первым:

— Елизавета Ольгердовна, рад приветствовать вас. Чем могу быть полезен в столь ранний час?

Да уж, час действительно ранний.

Чтобы прибыть в столицу к девяти утра, нам пришлось выехать из имения в пять. Официально на приём к Савельеву можно попасть с десяти утра, но, со слов сына, княгиня знала, что глава службы безопасности обычно приходит на работу к девяти, чтобы собраться с мыслями перед заседаниями Государственного или Регентского совета или заняться разбором неотложных дел.

Княгиня передала ему наше официальное заявление с просьбой расследовать «вопиющее происшествие»: нападение на наши земли и, в частности, моё ранение.

Надо отдать должное: Григорий Павлович прочитал письмо, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Но взгляд… Взгляд его говорил о многом. В нём читался объём работы, который ему предстояло выполнить, чтобы либо закрыть наше дело (что вряд ли возможно, ведь «результат преступления» сидит перед ним), либо найти тех, кто на нас напал. Он также бросил взгляд на мою ногу, нарочито отставленную в сторону.