— Я не могу оставить его здесь, — сказала я, не выпуская холодную руку суриеля.
Меня даже не удивляло, как и почему Хелион здесь оказался.
— Я позабочусь о нем, — почти не разжимая губ, произнес верховный правитель Двора дня.
Я догадалась: он сожжет тело на солнечном огне.
Хелион протянул мне руку, помогая встать.
— Подожди, — сказала я.
Хелион послушно замер.
— Дай мне твой плащ. Пожалуйста.
Хмуря брови, Хелион щелкнул застежками и снял с плеч богатый малиново-красный плащ.
Без каких-либо объяснений я прикрыла тело суриеля его плащом, более пригодным на роль савана, чем грубые лохмотья плаща Ианты.
— Спасибо, — в последний раз сказала я моему верному помощнику и отошла.
Вспыхнуло яркое белое пламя. Через мгновение на месте, где лежал суриель, осталась горка пепла.
— Идем, — повторил Хелион, протягивая мне руку. — Переброшу тебя в лагерь.
В его голосе было столько доброты, что мне сдавило грудь.
Когда теплый свет уносил нас из леса, я отчетливо видела, как шевелится пепел, словно его ворошил призрачный ветер.
Глава 61
Хелион перебросил меня прямо в штабной шатер Риза. Лицо у моей истинной пары было бледным. Доспехи и волосы были забрызганы грязью и кровью — по счастью, чужой.
Я открыла рот, собираясь спросить, как окончилось сражение, и рассказать о своих приключениях. Но Риз бросился ко мне и крепко прижал к груди. От знакомого запаха, от тепла и ощущения близости его мускулистого тела у меня снова хлынули слезы.
Я не успела заметить, кто еще находился в шатре. Кто уцелел в битве. Все быстро вышли, оставив нас вдвоем.
Риз обнимал меня, нежно покачивая, а я плакала, не в силах остановиться.
Только потом, когда я наконец успокоилась и Риз смыл черную кровь суриеля с моих рук и лица, он рассказал мне о прошедшем сражении. Едва дослушав, я выскочила из штабного шатра и понеслась в наш, огибая изможденных солдат.
Возле койки стояли Азриель и Мор, следя за каждым движением целительницы. Та сидела на походном стуле. Ее руки, окруженные свечением, застыли над Кассианом. Было тихо. Мне вспомнились слова Кассиана о такой тишине.
Я смотрела на его лицо, которое не успели отмыть от грязи. Он был без сознания, но его лицо искажала гримаса боли. Здоровый Кассиан умел дышать бесшумно.