– Она исключительная и смелая, умная и красивая, – согласился Кастил.
Видимо, он решил, что выводить меня из себя одним только большим пальцем недостаточно, и стал поглаживать всеми остальными.
– И абсолютно непредсказуема. Но она не Дева, Аластир. – Он зацепил подбородком мое плечо, поворачивая голову к вольвену. – Если ты еще раз назовешь ее Девой, у тебя будут проблемы. Понятно?
На этот раз мои мышцы напряглись в ответ на его слова.
– Понятно, – пробормотал Аластир.
– Хорошо.
Выпрямляясь, Кастил провел подбородком по моей челюсти.
– Подготовьте лошадей, мы едем проверять дороги.
Все поднялись из-за стола – все, кроме Делано и Нейлла. Эти двое остались, даже когда Аластир бросил на них многозначительный взгляд.
– Если я позову этих людей обратно, они послушаются, – заметил Кастил, по-прежнему поглаживая пальцами мою талию и бедро. – А те, кто остался, уйдут из-за стола, только если я прикажу.
Аластир повернулся к нему.
– Я это знаю.
– Рад слышать, потому что на миг мне показалось, что ты забыл, кто здесь кем командует.
По моей спине пробежала дрожь – напоминание о том, на чьих коленях я сижу. Это не Хоук. Это принц королевства, и его нельзя ослушаться.
– Я не забыл, Кастил. Ты прекрасно меня знаешь. Поэтому я должен говорить откровенно.
– Тогда говори, – тихо ответил принц, и передо мной заплясало воспоминание, как он вонзает руку в грудь Лэнделла."
"– Ты хочешь, чтобы я говорил прямо сейчас? – Аластир бросил на меня быстрый взгляд.
По моей коже пробежали мурашки, рука Кастила застыла на моем бедре. На мгновение показалось, что он отошлет меня прочь.
– Ты удивишься тому, сколько Пенеллаф уже знает.
Аластир поднял брови.
– Он собирался обменять меня на своего брата, – заявила я, решив, что будет лучше, если это прозвучит из моих уст. Аластир воззрился на меня. – Это не секрет. Об этом знают все за этим столом.
– А теперь планы изменились? – мягко осведомился Аластир, но ни Кастил, ни я не успели ответить, как он продолжил: – На моих глазах ты вырос из маленького мальчика, сидящего под боком у матери, в мужчину, которым стал сейчас, и так же на моих глазах рос Малик. И каждый прожитый день я жалею, что мне не довелось увидеть, как он становится королем, как ему предназначалось. Вы двое были готовы на все друг ради друга. Были готовы пожертвовать чем угодно.