Лицо Кастила было так близко к моему, что я думала, он меня поцелует, но момент казался неподходящим. И я слышала звуки. Знакомые голоса, в которых звучала тревога. Потом странный вкус на языке, напомнивший специи, цитрус, снег и Кастила. Вены наполнило тепло, словно от летнего солнца, а когда жар начал проникать в мышцы и растекаться по коже, мне показалось, что я слышу журчание воды и какой-то сладкий аромат, вроде сирени. Потом был настойчивый шепот Кастила на моей коже, и все пропало.
Когда я снова открыла глаза, меня охватило смущение.
– Поппи?
Сердце заколотилось о ребра, и я повернула голову на голос.
Кастил поднялся из кресла возле камина. Он одет так же, как и когда я видела его в последний раз: во все черное.
– Как ты себя чувствуешь?
Мне пришлось продраться через паутину, опутавшую мысли.
– Я… хорошо.
Так и есть. Как будто после целой ночи крепкого сна.
Он остановился у края кровати и поднял бровь.
– Судя по голосу, ты этому не рада.
– Я не понимаю. Я должна была…
У меня перехватило дыхание, когда я вытащила руки из-под одеяла. Свободные рукава ночной рубашки соскользнули, обнажив… кожу, которая в двух местах была покрасневшей, но не воспаленной и не разорванной.
Я опустила руки на мягкое одеяло, а во рту расцвел вкус пряного цитруса и снега.
– Поппи?
Я опять сглотнула.
– Как на мне оказалась эта ночная рубашка?"
"Мгновение прошло без ответа. Я глянула на Кастила – он теперь поднял обе брови и, казалось, был застигнут врасплох.
– Ты… это ты сделал?
Он моргнул и покачал головой.
– Нет. Это Магда. Я подумал, что так тебе будет гораздо удобнее.
Значит, Магда жива.
– Это все, что ты хотела спросить?
Я опять перевела взгляд на едва заметные ранки на руке.
– Ты дал мне свою кровь.
– Да.
– Я так сильно пострадала?
– Ты была в синяках и истекала кровью, это уже достаточно плохо, – сообщил Кастил, и я снова глянула на него. – А еще беспокойство вызывала шишка на затылке.