Здесь стояли шесть коек, и все их занимали мужчины, за исключением одной, где лежала женщина с окровавленной повязкой на шее. Я ее узнала: это ее схватил один из рыцарей. Удивительно, что она выжила. Но она мертвецки бледна и неестественно неподвижна. Рядом с ней сидела пожилая женщина и, сложив ладони, шевелила губами в беззвучной молитве.
– И я вижу, что следовало вернуться раньше, – заметил Аластир.
– По словам Элайджи, ты вернулся достаточно скоро. – Кастил пожал руку пожилого вольвена. – Я слышал, ты со своими людьми позаботился об оставшихся рыцарях.
Аластир сжал губы в тонкую линию и рассеянно кивнул, оглядывая комнату.
– Будь они прокляты. Эти люди такого не заслужили.
– Вознесшиеся заплатят.
– Заплатят? – переспросил Аластир.
– Это обещание, которое нельзя нарушить, – ответил Кастил.
Аластир печально вздохнул и повернулся ко мне.
– Был рад узнать, что ты благополучно вернулась, Пенеллаф, и что их усилия отобрать тебя оказались безуспешными.
Не зная точно, что ему сказали, я кивнула и пробормотала слова благодарности.
Он поймал мой взгляд и кивнул. Я бросилась вперед, к первому раненому – пожилому джентльмену, в волосах которого седины больше, чем черного. Он следил за мной мутным взглядом. Я не знала, куда он ранен, но открыла чутье и резко втянула воздух, когда на меня хлынуло и душевное, и физическое страдание как от лежащих на кроватях, так и от сидящих рядом с ними.
– Мне жаль, что с вами такое сделали, – прошептала я.
Он в ответ не произнес ни слова, и я положила руку поверх его руки.
Обычно у меня уходило несколько секунд, чтобы призвать воспоминания, способные облегчить боль. Я думала о песчаных пляжах на море Страуд, о том, как держала маму за руку.
Я знала, в какой момент мой дар коснулся раненого. Его рот расслабился, а грудь поднялась в более глубоком и ровном дыхании. Я держала его руку, пока туман в его глазах не рассеялся. Он пристально смотрел, но ничего не говорил, как и юноша рядом с ним, слишком молодой для такого затравленного выражения в глазах.