И правила, которые руководили мной раньше, когда я носила вуаль, больше на меня не действуют.
Я смотрела лорду Чейни в глаза. Я не отвернулась. Я не произнесла ни слова, когда приняла дар принца и вонзила кровокамень в сердце Вознесшегося.
Я смотрела, пока красный огонь в его глазу не угас. Смотрела, как его плоть трескается и сползает, опадая хлопьями и рассыпаясь. Оковы со звоном рухнули на каменный пол. Я не отворачивалась, пока не осталось ничего, кроме тонкого пепла, который медленно падал на пол.
* * *Позже я сидела за столом в библиотеке, просматривая атлантианские записи.
– Ты ничего не хотела обсудить?
Киеран оторвался от книги, которую пролистывал. Кастил поручил ему присмотреть за мной, пока сам он встречается с семьями погибших. Он не стал спрашивать, хочу ли я пойти с ним, но у меня хватило здравого смысла понять, что мое присутствие либо нежелательно, либо будет отвлекать.
– Или что-нибудь спросить? – добавил Киеран. – Уверен, у тебя есть что спрашивать.
Я хмуро посмотрела на него.
– Мне не о чем спрашивать.
– Тогда почему ты вздыхаешь каждые пять минут?
– Я не вздыхаю каждые пять минут. У меня и правда есть что спросить, – вдруг поняла я, и его лицо стало непроницаемым. – Твои узы с Кастилом. В чем они заключаются? Например, можешь ли ты читать его мысли? Если с ним что-нибудь происходит, происходит ли это и с тобой?
– Не стоит удивляться неожиданности твоих вопросов, но я все равно удивляюсь.
– Всегда пожалуйста, – съязвила я.
Он закрыл книгу.
– Я не могу читать мысли Кастила, а он не может читать мои.
Хвала богам.
– Я могу чувствовать его эмоции, – продолжал он. – Вероятно, таким же образом, как их читаешь ты. И он может чувствовать мои. Если с ним что-нибудь случится, если он сильно ослабеет, то связь позволит ему тянуть энергию у меня.
Я наклонилась вперед.
– А когда он был в плену?
Киеран долго не отвечал.
– Когда он уехал из Атлантии, я понятия не имел, что он задумал. Он не хотел, чтобы я отправлялся с ним, категорически запретил.
– И ты послушался?
– Он запретил мне как принц. Порой даже я обязан подчиняться. – Он усмехнулся. – Я об этом пожалел. Проклятье, если бы я знал, что он задумал, я бы сделал все возможное, чтобы отговорить его от этой идиотской затеи.