Юриан никому не дает погружаться в спячку. Не будь Вэсса королевой, я бы сказал, что он – готовый король.
Ласэн прищурил красно-коричневый живой глаз.
– А Вэсса… наслаждается жизнью. Дорожит каждым мгновением временной свободы.
Сразу после войны мы устроили встречу победителей. Тогда Вэсса обратилась ко мне с мольбой, прося разрушить чары. Она не утратила королевской гордости, но ей отчаянно хотелось навсегда вернуться в человеческое тело и больше не превращаться в огненную птицу. И – вернуть королевство.
– Не представляю, как они с Юрианом уживаются.
Их общения я не видела, однако понимала, насколько тяжело им находиться под одной крышей. Оба пытались управлять людьми, жившими на юге Притиании. Эти земли, пусть и небольшие, слишком долго оставались без правления. Там забыли о королях и королевах. Ни имен, ни фамилий правящей династии.
Это если говорить о памяти людей. Возможно, в фэйском мире знали, кто когда-то правил в тех местах. Надо спросить у Риза.
Перед войной на южной оконечности Притиании правили крупные землевладельцы разного пошиба.
Надо сказать, что родовой аристократии не было и в фэйских землях. Только верховные правители и местная власть. В кои-то веки появилась верховная правительница!
Возможно, смертные жители Притиании хоть и ненавидели фэйцев, но невольно что-то заимствовали у соседей по другую сторону стены.
Стены, которой больше не существовало.
– Вэсса и Юриан – две стороны одной монеты, – подумав, ответил Ласэн. – К счастью, их взгляды на будущее человеческих земель во многом совпадают. А вот способы достижения…
Ласэн скривил губы.
– Не хочется в праздник говорить о подобных вещах.
Конечно, но мне такие разговоры были интереснее учтивой болтовни. А Элайне…
– Схожу за угощением, – объявила сестра, поднимаясь.
– Не трудись, – хотел удержать ее Ласэн.
Но Элайна уже выпорхнула из гостиной.
Когда ее шаги затихли в глубине коридора, Ласэн снова плюхнулся в кресло и тяжко вздохнул:
– Как она?
– Лучше. Ни слова о своем даровании. Может, оно вообще пропало.
– Рад слышать. Скажи, она по-прежнему… – У Ласэна дрогнула жилка на подбородке. – Она все еще скорбит по нему? – прорычал он.
Я закусила губу, раздумывая, сказать ли ему часть правды или все как есть. Решила ничего не утаивать.