А в ее пределах…
Все, что цвело в ее пределах, было либо вымученным, либо одичавшим. Я помнил алые розы, увивавшие белые колонны внушительного особняка. Цветки почти исчезли. Кусты ощетинились клубками шипов. Фонтаны высохли. Живые изгороди, которых давно не касалась рука садовника, потеряли изящество очертаний.
Сам особняк даже после вторжения Амаранты и ее прихвостней выглядел лучше. А сейчас… никаких следов разрушений. И никаких признаков жизни.
Следы все же нашлись. Я обнаружил их на некогда величественных, а нынче обветшалых дубовых входных дверях.
Стоя на верхней ступеньке мраморной лестницы, что вела к дверям, я разглядывал эти борозды. Скорее всего, их прочертил сам Тамлин, когда Фейра обставила его и двор. Я даже был готов побиться об заклад.
Однако неуправляемый характер Тамлина всегда отражался на внешнем и внутреннем убранстве дома. Следы могло оставить не бегство Фейры, а любой неудачный день в жизни верховного правителя Двора весны.
Возможно, после моего визита добавятся новые отметины.
Я усмехнулся. Сюда я прибыл без иллирианских доспехов, спрятав крылья. Обычный черный камзол, руки в карманах. Небрежная поза, так раздражавшая Тамлина.
Я постучался в изуродованную створку.
Тишина. Потом… мне открыл сам Тамлин.
Не знаю, что первым бросилось в глаза: изможденное, осунувшееся лицо Тамлина или темный дом за его спиной.
Он был легкой мишенью. Даже слишком легкой. Жеваная, давно не стиранная одежда, в которой едва просматривалась прежняя элегантность.
Глаза Тамлина словно выцвели, утратив прежний изумрудный цвет. Ни искорки. Взгляд затравленного зверя.
Я мог бы за считаные минуты искромсать его тело и душу. Закончить то, что началось в день их свадьбы, когда Фейра взмолилась о спасении и я откликнулся на ее зов.
Но я пришел сюда ради мира, нуждавшегося в упрочении.
– Ласэн утверждал, что ты появишься, – вместо приветствия произнес Тамлин.
Голос его был таким же безжизненным, как и глаза. Рука упиралась в дверь.
– Вот как? А я думал, что даром ясновидения владеет его истинная пара.
Тамлин молча смотрел на меня, либо не улавливая моей шутки, либо пропуская ее мимо ушей.
– Чего тебе понадобилось? – спросил он.