Он хлопает меня по спине, его глаза устремлены на двоих в центре, танцующих друг вокруг друга.
– Что хорошего, Брейшо?
Я качаю головой.
– Черт, – бормочу я невнятно. – Готов выйти.
Он кивает.
– Парень хочет знать, должен ли он уступить сегодня вечером или что тебе от него нужно?
– Я никогда не прихожу сюда самоутвердиться, Ди. Мне это не нужно. Скажи ему, чтобы работал усерднее. – Я смотрю на него. – Скажи ему, чтобы не останавливался.
Голова Данте замирает на секунду, но он кивает, снова ударяет меня по спине, затем поворачивается, крича в мегафон двоим парням в центре, чтобы они перестали валять дурака и начали работать как следует.
Не знаю, сколько длится их бой. Когда я выхожу в центр ринга, крики эхом отдаются у меня в ушах, а затем кулак летит мне в лицо.
Я отступаю, на моих губах появляется улыбка, и я выпрямляюсь.
Я вскидываю руки, дразня парня пальцами.
Ближе, сука.
Еще один удар по голове, но мне удается переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Я резко моргаю, и в поле зрения появляется ублюдок-горилла, поэтому я замахиваюсь и бью его по ребрам, но тут же получаю коленом в живот.
Я смеюсь, выплевывая изо рта то, что похоже на кровь, и снова вхожу, но внезапно я оказываюсь на спине, и на меня наваливается тяжесть.
Мое тело содрогается при каждом ударе, но я продолжаю ухмыляться.
Когда я смеюсь, голова чувака опускается на мою.
В ту же секунду его тело исчезает, а мое шлепается в грязь.
Я вырываюсь из рук и поднимаюсь на ноги, хватаясь за канаты, чтобы уйти.
Я продираюсь сквозь толпу, каждое тело служит рычагом, пока не оказываюсь на поляне, но, прежде чем я падаю на задницу, чье-то плечо ударяет меня в бок, принимая мой вес.
– Когда он приехал сюда?
– Я, блядь, слышу тебя.
Бишоп усмехается, запихивая меня в открытый зад моего внедорожника.
Внезапно сиденья складываются, и мое тело падает на них плашмя.
– Да пошел ты в любом случае, ты должен быть…
– Где должен быть? – он поворачивается. – Я был, но Кэптен там, Ройс. Уверен, с ней все будет в порядке, по крайней мере час.
Вот и снова мое гребаное сердце.
Я поднимаю голову. Это не больно, боли нет."
"– Мне нужно пойти убедиться, что всем заплатят, – говорит Мак, потом слышится шорох его ног по земле.
Я открываю глаза и обнаруживаю перед собой то, что очень похоже на трехголового Баса, мать его, Бишопа.
– Я, черт возьми, едва могу справиться с одним из вас, придурок, – бормочу я, снова закрывая глаза.
Он усмехается, а затем бутылка с водой ударяет меня в плечо.