У черного ангела в руках хартия с перечнем грехов усопшей, у белого — другая хартия, в которой говорится о добрых делах. Что перетянет? Душа трепещет от страха!
На некоторых могилах — распятый Христос, в рост человека, чугунный, окрашенный сусальным золотом. Сверкает. Много чугунного литья, кое везут сюда из Касли, решетки, барельефы. Дверцы склепов со стеклами, тоже в сусальном золоте. Внутри — лампадки, иконы тех святых, чьи имена носили при жизни усопшие.
Овальные стекла, ромбические, блещущий металл, высеченные из гранита и мрамора венки.
Были здесь скульптурные композиции, часовенки с лампадками, портреты и барельефы. Были эпитафии в стихах и в прозе. И короткие, и длинные. Были мудрые изречения и на русском, и на французском языках, и по латыни написанные.
Звучала скорбь надгробия героя-полковника войны 1812 года Алексея Валгусова.
Он в битвах шел на смерть
И вышел невредим,
Жить для родных хотел,
И смерть его сразила.
Всевышний! Промысел твой непостижим!
Да будет он сирот прибежище и сила.
Миша знал, что стихи эти сочинил друг Пушкина, сын томского губернатора Илличевского. А вот на другом надгробии старая дама заявляла:
Прохожий,
не топчи мой прах,
Я — дома,
Ты — в гостях."
"А над могилой молодой дамы была такая надпись:
Пусть ты ушла, я встречи жду,
В каком не ведаю году.
В нескольких шагах было обращение овдовевшей женщины:
До свиданья там, твоя безутешная супруга.
И Миша подумал о том, как горько — потерять любимого человека, о какая это непереносимая боль! Прожито много лет вместе и вот друга нет! И это непоправимо! Недаром же в некоторых романах пишут сочинители про счастливых супругов так: «Они жили долго и умерли в один день…»
Пройдя еще несколько шагов, на одном из надгробий Миша нашел стихи своего гимназического учителя Сергиева.
Блажен, кто краткий жизни срок
Свершил в терпенье, без роптанья,
Он чист и прав от дел своих,
С святыми горнего чертога
Навек вселится в лоно Бога.