Корона полуночи

Шаол отпер дверь камеры. Ресс и караульные заметно напряглись. Но он больше не мог. Он должен был ее увидеть. Капитан вошел в камеру. Кальтэна, спавшая в своей камере, даже не шевельнулась.

Шаол присел на корточки, разглядывая Селену. Он нее жутко пахло застывшей кровью. Пропитавшаяся кровью одежда заскорузла, превратившись в панцирь. Шаол смотрел на Селену и чувствовал, как ему сдавливает горло."

"Все эти дни замок напоминал потревоженный улей. Шаол и его гвардейцы прочесывали каждый этаж, каждый коридор, покои придворных и каморки слуг.

Капитан не раз ловил себя на мысли, что занимается этим лишь для очистки совести. Убийца Нехемии давно покинул замок. Еще безуспешнее были поиски в городе. Шаол не прекращал попыток рассказать королю о происшедшем, стараясь объяснить, почему его самого похитили и почему, невзирая на усиленную охрану, убийце принцессы удалось миновать кордоны гвардейцев. За такое король должен был бы его разжаловать, а то и бросить в подземелье. Обычно правитель Адарлана бывал скор на расправу, но тут… Шаолу показалось, что королю все равно.

Удивительнее всего, что король вел себя так, словно вообще ничего серьезного не случилось. Он не хотел марать руки и разбираться с убийством принцессы. Короля куда больше занимал новый мятеж, назревавший в Эйлуэ. Он не выразил официального соболезнования и вообще не упоминал имени Нехемии. Шаолу понадобилась изрядная доля самообладания, чтобы не придушить своего правителя. Такое желание возникло у капитана впервые.

Главным вопросом, беспокоившим Шаола, была дальнейшая судьба Селены.

Король и здесь проявил странное, несвойственное ему великодушие (если это можно назвать так):

— Сделай ей внушение, чтобы впредь сдерживалась. И пусть продолжает выполнять мой приказ.

Чтобы впредь сдерживалась.

Шаол осторожно подхватил Селену на руки и вынес из камеры. Заточение ее сюда виделось ему расправой, и он знал, что никогда себе этого не простит. Неужели он тогда струсил? Или у него действительно не было выбора? Он помнил ее глаза, полные звериной злобы.

Формально он был прав, но это его не утешало.

Шаол даже не мог спать в своей постели. Кровать пахла Селеной. В первую ночь он лег и сразу же вспомнил, на чем сейчас лежит она. Все последующие ночи Шаол спал на диванчике. Самое малое, что он сейчас мог сделать, — это вернуть Селену в ее покои.

Но он не знал, как «сделать ей внушение». Он вообще не знал, как теперь с нею говорить. Как починить то, что сломалось у нее внутри и в их отношениях.