Но знала ли принцесса о том, что собой представляют три таинственных предмета? Возможно, знала, а потому стремилась разгадать загадку и найти их раньше короля.
Замыслы короля. Может, они как раз и связаны с этими предметами?
Селена взяла подсвечник и вышла из гробницы.
— Тебя захватил дух поисков? — полюбопытствовал Морт.
— Еще нет, — ответила Селена, проходя мимо.
Сначала надо узнать, что это за предметы, а потом уже думать о них. Единственные известные ей вулканы находились на Пустынном перешейке.
— Как жаль, что мне не сойти с этой двери, — вздохнул Морт. — Представляю, во сколько бед ты вляпаешься, пытаясь разгадать загадку стиха!
Он был прав. Поднимаясь по винтовой лестнице к себе, Селена сожалела о невозможности засунуть Морта в мешок и унести. У нее был бы хотя бы один собеседник. Разыскивать таинственные предметы (если, конечно, до этого дойдет) ей тоже придется в одиночку.
Правда.
Она усмехнулась. Что считать правдой? То, что ей теперь не с кем поговорить? Что Нехемия сознательно врала ей о многом? Что король ищет источник силы, способной вздыбить континент? Или что он уже добрался до этого источника? Аркер говорил об источнике силы, не связанном с магией. Может, три таинственных предмета тоже находятся вне магии? Нехемия должна была это знать.
Селена пошла медленнее. Пламя свечи дрожало от ветра, дующего вдоль лестницы.
— Что еще ты скрывала от меня, Нехемия? — прошептала она в темноту.
Ей не понадобилось оборачиваться, чтобы узнать, кто у нее за спиной. Селена это поняла по серебристому отблеску.
— Я думала, ты еще слишком слаба, чтобы сюда приходить, — сказала она первой адарланской королеве.
— Да, я еще слишком слаба и пришла совсем ненадолго, — ответила Элиана.
Прошелестев платьем, она села несколькими ступеньками выше.
Они вместе смотрели в темноту лестничных спиралей.
— Как это было? — тихо спросила Селена, плотнее охватив колени.
— Безболезненно, — так же тихо ответила Элиана. — Безболезненно и легко.
— Ты боялась?
— Я была совсем старухой. Меня окружали дети, внуки, правнуки. Когда настало мое время, мне было нечего бояться.