— Я искал генеалогические карты знатных родов Адарлана. В нескольких последних поколениях у нас практически не было людей с магическими способностями.
Селена могла бы рассказать ему очень и очень многое, однако это привело бы к огромному числу новых вопросов. И потому она просто смотрела на открываемые принцем страницы:
— Подождите!
Она потянулась к книге. Рана в плече обожгла болью. Селена вгляделась в очередную страницу. Ее сердце гулко забилось. Вот он, еще один из знаков, искать которые призывала Элиана. Подсказка насчет короля и его замыслов.
— Так что я не знаю, каким образом у меня появилась эта сила, — сказал принц, закрывая книгу.
Во взгляде Дорина оставалась настороженность.
— Десять лет назад многие из тех… из тех, кого я любила, были казнены за магические способности.
Дорин болезненно поморщился, словно это он отдавал приказ о казнях.
— Думаю, вы меня поймете. Я не хочу, чтобы погибал кто-то еще. Даже сын человека, устроившего эти казни.
— Я не знал, — прошептал он.
— Вы и не могли знать.
— Что же нам теперь делать?
— Наесться до отвала, показаться лекарю и дочиста отмыться. В такой последовательности.
Принц хмыкнул и игриво толкнул ее коленкой.
Селена наклонилась вперед, зажав руки между колен.
— Пока что будем ждать. Следить за той дверью и стараться, чтобы никто не пытался ее открыть. И так… день за днем.
Дорин взял ее за руку.
— День за днем.
Глава 45"
"Но Селена не торопилась наедаться до отвала. Она не стала мыться и не позвала лекаря.
Она снова поспешила в подземелье.
Ей вспоминались слова Кальтэны: «Они обманули меня. Решили мною попользоваться».
В книге, которую показал ей Дорин, говорилось, что династия Ромпир обладала сильными магическими способностями, непонятным образом исчезнувшими два поколения назад.
«Иногда я думаю… они вовсе не затем привезли меня сюда… Не для того, чтобы заставить выйти замуж за Перангтона.
Для другой надобности. Равно как привезли сюда Кэйна, уроженца Белоклычьих гор, где племенами управляли могущественные вожди и орудием их власти была магия.
У Селены пересохло во рту, когда она оказалась в знакомом коридоре. Подойдя к камере, где томилась Кальтэна, она остановилась.
Камера была пуста.
Ничего, кроме старого, неимоверно грязного плаща Селены и всклокоченной охапки сена.