Валите отсюда, тетя! И больше к моей школе не приближайтесь!
Старушка громко ойкнула и унеслась прочь. Я стояла молча, пытаясь переварить полученную совершенно неожиданно информацию.
Глава восемнадцатая
Когда за Серафимой захлопнулась дверь, местная начальница простонала:
– Евлампия, умоляю, никому не рассказывайте.
– Да Лампа неболтлива, – успокоил ее Волков, – гони мамашу в шею. Впервые сегодня эту жабу увидел, впечатление сногсносительное: баба-яга натуральная, только метлы не хватает.
У меня звякнул телефон, я вынула трубку.
Я повернулась к Жоре:
– Если вам нужна метла, то могу ее подарить.
Георгий засмеялся.
– Ты хозяин гимназии? – уточнила я. – На сайте указано, что учебным заведением владеет Марина Игоревна.
– В интернете правда, – уточнил Жора.
– Ой, да ладно, – шмыгнула носом директриса, – Георгий на свои деньги учебное заведение открыл и мне подарил. А вы знакомы?
– Много лет, – ответил Жора, – но поскольку ты не хочешь, чтобы кто-либо знал о наших отношениях, то я никому о них не сообщал. Странно немного, что ты стыдишься меня, вроде я не бомж, не преступник, холост. Чем не жених?
– Видел мою мамашу? – всхлипнула Марина Игоревна. – К ней прилагается братец. Серафима потеряла работу, сейчас все расскажу!
Слушать про чужие неприятности мне совершенно не хотелось, но Жора взглянул на меня, и стало понятно: он просит остаться.
– Отец мой профессор, – завела Марина, – занимался детской психологией, написал тьму учебников. Работал Игорь Геннадьевич со сложными, неуправляемыми подростками: ворами, наркоманами, склонными к побегу от родителей. У папы была мечта: открыть центр для таких ребят, желательно в Подмосковье. Отец пытался вести беседы в разных кабинетах, его слушали, одобряли идею, но дальше разговоров дело не шло.
Марина засмеялась:
– Когда меня спрашивают, где прошла ваша юность, я отвечаю: «В психушке», и это правда. Место чудесное. Большой дом плюс здание, где жил персонал. Вокруг парк. Игорь Геннадьевич позвал своего друга, архитектора Вадима Суворова, тот постарался, сделал проект.