Самое оно, если резать колбасу, которая на двух ногах бегает и отмахнуться норовит.
Я вытер ладонью вспотевшее лицо и насторожился, заслышав непонятный скрежет и быстрые шаги. Кто-то бежал вдоль дома, перескакивая через низенькие ограждения цветников. И держался у стены он точно неспроста…
Дальше просто: скользнуть за спину, ткнуть ножом в шею, затащить в подъезд и добить уже наверняка.
Незнакомый парень проскочил крыльцо и поспешил дальше; я не двинулся с места. Иногда лучший вариант — ничего не делать.
Шаги стихли; я осторожно выглянул в дверь, сунул нож в чехол и напрямик через цветник добежал до угла дома. На улице — никого.
Намотанная на вбитые в землю палки толстая проволока выглядела прогнутой — не иначе ее скрежет меня и насторожил, — я легко перескочил через ограждение и зашагал к пятиэтажкам на проспекте Терешковой.
Навстречу прокатил тележку с бидоном седой дедок; у стены дома играла в «чику» ватага пацанов, на лавочке увлеченно беседовали две кумушки.
Оторвался? Может, и так.
Я остановился в проходе меж двух заброшенных гаражей, точнее, меж пустых металлических коробок, от них оставшихся. Стены пятнала сажа, под ботинкам хрустели битые бутылки, но зато отсюда полностью просматривался блошиный рынок на перекрестке, а сам я глаз никому не мозолил.
Взглянул на часы — без двадцати восемь. Времени полно.
Место было людным, затеряться среди прохожих наблюдателю не составит никакого труда.
Послышалось нервное завывание сирены, и сразу из соседнего двора выехал знакомый фургон. Автомобиль нагло подрезал неспешно кативший грузовик, развернулся и умчался в сторону промзоны.
Тогда я пристроился в хвост компании подвыпивших работяг, перешел с ними через проспект и быстро затерялся среди бродивших по блошиному рынку покупателей.
Где искать Клима, я не имел ни малейшего понятия, поэтому просто прохаживался туда-обратно и внимательно поглядывал по сторонам. Сам меня найдет. В конце концов, конкретное место он не стал указывать неспроста. Сидит сейчас где-нибудь и слежку вычисляет.