Смотреть не пошел – меня придушили бы просто или прирезали. Это разведка фрицевская антенну на елку забрасывала.
Принес им дрова, они заполыхали сразу; местные так говорили нам: «Осина горит без керосина». Я опять за дровишками пошел, ребята сухари достали, тушенку – а я есть хотел страшно, но попросить не мог, воспитание не позволяло. Думал, чтобы глаза не мозолить, принесу еще дров – сами предложат. Набрал целое беремя палок осиновых, шаг сделал – сссс! А потом бах! Три раза. Три рыжих фонтана торфяных, один за другим, меня ветром горячим качнуло.
Тут будет реклама 1
Потом снегом с леса обдало, он сыпался и таял – воздух горячий был. А потом как заорали сразу человек двадцать на все лады. Кто ревет, кто как поросенок резаный визжит. Третий снаряд прямо в костер вошел, пирог пробил торфяной и там, внизу на грунте и сработал. Всем, кто был, ноги как бритвой срезало. Я к костру бросился – в центре яма дымящаяся, и на глазах ее водой заполняет, вода булькает, а ребята во все стороны расползаются. И воют. Я к одному, ко второму, вижу – целых нет… а потом бросился бежать.
Тут будет реклама 2
Не мог там быть больше. И сделать не мог ничего. Прибежал к посту дорожников – через час где-то. Они надо мной посмеялись, говорят: «Ты чо по лесу с дровами ходишь, нам принес? Спасибо!» Я палки-то к груди так и прижимал, не бросил, не осознавал ничего, обеспамятовал. Кое-как им все рассказал, они подивились, позвонили, пришла разведка дивизионная, на лыжах – немцев ловить. Когда мы до места дошли, всех уже снежком припорошило, всех. Я сухарей набрал вещмешок, консервы разведка забрала.
Тут будет реклама 3
Хотел себе обувку сменить, ходил, рылся. Но либо непарные ботинки попадались, либо размер не мой.
P.S.
Со слов записан очень давно, карандашом. Наизусть запомнен, воспроизведен точно.
Они пропали за Родину
В эту ночь лес жил своей прошлой жизнью. Не давал покоя ни себе, ни нам. У брода, где гать с чужим названием «Руссенвег» пересекала речку Глушицу, уже несколько часов как бы прогревали танковые моторы. Щелкал пускач, захлебывался и затыкался, дизель схватывало, но не на всех цилиндрах, и он, содрогаясь, глох – раз за разом.
Тут будет реклама 4
Потом его все-таки завели, «развоздушили» топливную магистраль и тут же заглушили. Минут тридцать все было тихо, а потом слышались только осторожные позвякивания. Казалось, танки обходили-осматривали и забивали пальцы, вылезшие из траков. А мы лежали, вытянутые в струнки, не в силах пошевелиться, и Юля, кажется, обмирала от ужаса. А я уснул, оставив ее в этой странной реальности в одиночестве.
