Затем с едва слышным треском, напоминающим звук ломающегося льда, она разбилась вдребезги. Тонкие нити энергии, похожие на паутину, поползли по поверхности, сплетая две кости воедино. Процесс шел мучительно медленно — каждый миллиметр требовал невероятной концентрации. Княгиня дышала тяжело, капли пота стекали по вискам.
— Юра, подойди, — позвала бабушка, не поднимая головы.
Я подошёл ближе.
— Зачерпни силу и влей в мой конструкт. Как ты его видишь?
— Как тонкую паутинку, скрепляющую костяную мозоль и образец кости Резвана.
"— Напитай её сырой силой, только не большим напором, а тонкой струйкой. Самой тонкой, какая выйдет.
— Не будет отторжения из-за смешения сил? — на всякий случай уточнил я.
— Нет. Одна кровь — одна магия.
Я глубоко вдохнул, ощущая, как энергоканалы внутри меня вспыхивают серебристыми бликами. Но вместе с ними мерцали и радужные искры — опасный намёк на смешение с магией иллюзий.
«Сейчас вы мне не нужны, — уговаривал я иллюзорную магию 'остаться дома». Только хрена с два.
Да и с вливанием тоже всё пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы влиться в паутину, сила обвила растущую кость словно лиана ветку. Я уже хотел было остановить вмешательство и попытаться заново, но княгиня меня опередила:
— Не останавливайся! Смотри!
Я не сразу рассмотрел то, что опытным взглядом смогла определить бабушка. Архимага не за красивые глаза дают. Пока магия княгини создавала внутренний стержень, моя занималась внешней шлифовкой и формовкой.
— Отлично, Юра, — одобрила княгиня, но голос её был напряжён.
Лучевая кость вытянулась, затем вторая. Мышцы нарастали слоями, как годовые кольца дерева.
— Помнишь, я тебе говорила, что следует очень хорошо учить анатомию для того, чтобы не сделать чего-то лишнего? — я кивнул. — Этому тоже есть пояснение. Мы не имеем права отклониться от анатомии.
Последний слой — шерсть.
Но вместо длинной, как у Резвана, она оказалась короткой и жёсткой, словно у ощетинившегося зверя.
— Чтоб не так сильно выделялся, — усмехнулась княгиня.
Я вздохнул.