Жрец Хаоса. Книга II

То есть гипотетически… ты бы смог, скорее всего, восстановить конечность иллюзиониста, переподключив её на манопоток самого иллюзиониста, чтобы конструкт стал самоподпитываемым, — попыталась объяснить мне бабушка. — А переподключить иллюзорный манопоток от тебя к Олегу на поддержание конечности явно не вышло бы.

— Выходит, что вся моя скрупулёзная работа была выполнена не с помощью химеризма, а с помощью магии иллюзий, — сделал я нихрена не весёлый вывод.

— Но я не понимаю, как же так? — удивилась княгиня.

— Ты же всё делал, повторял в точности… Я даже видела плетение… И Эльза! Она ведь тоже приживляла ткани, используя силу.

— Видимо, вы настолько доступно всё показали и пояснили, что у меня вышло его воспроизвести идентично. Выходит, что никакой я не химеролог. В одиночку я — шарлатан-фокусник.

— Юра, погоди опускать руки. Со мной в паре всё работало как надо. Пока будешь ассистировать. Вместе у нас всё равно выходит быстрее, чем у меня одной, — попыталась успокоить меня бабушка.

Но её перебил Резван:

— Цвет и состав используемой силы в конструктах на правой и левой лапе был идентичный?

Я кивнул, ещё не понимая, к чему он клонит.

— Тогда, возможно, сработал принцип родственности магии, — пояснил энергомант. — Когда главенствующим потоком магии был поток княгини, то сила Юрия как ведомого ассистента откликалась и помогала, выполняя те или иные задачи первостепенной и главной силы. Как только направляющий костыль в виде магии княгини исчез, первое место заняла более сильная, преобладающая магия Юрия, и, скорее всего, это магия иллюзий.

То есть его источник сам выбрал, каким образом выполнить задачу, посчитав, что гораздо легче это будет выполнить магией иллюзии, которой у него вдосталь, чем скромными возможностями магии химеризма.

Княгиня разочарованно кивнула, а затем всё-таки задалась вопросом:

— А ну-ка, давай ещё раз попробуем. Я наращиваю руку, ты мне помогаешь, а после попытаешься сделать самостоятельно один палец.

Проверим теорию Резвана опытным путём.

Следующие четыре часа мы экспериментировали, и выходило следующее: по какой-то причине у меня не получался именно завершающий этап созидания. Если в тандеме вела княгиня, то наше творение не распадалось, даже если две трети работы было на мне. Когда же я вёл первую скрипку, а она ассистировала мне скромной помощницей, то зафиналить процесс не выходило даже с её участием, он исчезал, будто мы и не делали ничего вовсе.