Толкнув дверь одной из операционных, обозрел стерильно-удручающую картину: внутри стояли голые столы, пустые шкафы для инструментов. Лишь несколько старых скальпелей валялись в ящике — явно как ненужный хлам.
— Родильное… — Эльза задержалась у двери, за которой когда-то рождались дети. Теперь там было тихо, как в склепе.
Лемонс направился в архив. Полки с медицинскими книгами и записями стояли нетронутыми, но все свежие журналы, рецепты, отчеты — исчезли.
— Архив есть, но только старый. Последние записи вычищены, — констатировал он.
Аптека и алхимическая лавка оказалась совсем пустой. Полки, где должны были стоять склянки с алхимическими эликсирами, пучки засушенных трав, банки с мазями, — всё было выметено дочиста. Лишь пара пузырьков с давно испарившимися настойками пылились в углу.
— Ничего, — прошептал Лемонс, сжимая кулаки. — Ни трав, ни зелий, ни даже базовых расходников. Всё придется закупать с нуля.
Когда осмотр закончился, мы снова собрались у парадного входа.
— Претензий нет? — Светлов улыбался, наслаждаясь моментом.
— Вы же эвакуировали больницу со всем содержимым! — вспылил Лемонс, но княгиня тут же бросила на него такой взгляд, что тому пришлось умолкнуть и пыхтеть дальше не хуже самовара.
— О кадрах и расходниках речи не было, — равнодушно ответил Андрей Сергеевич. — Только о больнице. Принимайте и владейте.
Светлов удалился, насвистывая весёленький мотивчик, его фигура растворились в солнечном мареве. А мы остались стоять перед пустым зданием, в котором теперь предстояло поселиться новой жизни.
— Ну что, — вздохнул Лемонс, — начинаем с чистого листа.
Пока лекарь отправился на улицу к паре экипажей, ожидавших окончания приёмки чуть в стороне, это ответа ждали друзья доктора, у ступеней больницы приземлился ездовой орёл с гвардейцем Пожарских в качестве всадника.
Тот слетел с седла, едва лапы питомца коснулись земли.
— Ваше Сиятельство, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова? — уточнил он у бабушки, и получив от неё ответный кивок, вынул из-за пазухи конверт, запечатанный магической печатью с оттиском феникса.
У меня же подобное явление вызывало холодок между лопаток… Такие конверты попахивали грандиозной задницей всеимперского масштаба.