Плюнув на эротические подробности нашего странного знакомства, я решил перейти ко второй части этого русско-японского балета, который с каждой минутой становился всё более абсурдным.
— Что это за ракшасы такие, если ты приняла меня за одного из них? — спросил я, стараясь говорить максимально чётко, чтобы незнакомая терминология не запутала меня ещё больше.
Юмэ нахмурила свой изящный носик, и её человеческие ушки нервно дёрнулись, будто у лисицы:
— Я и сейчас не верю, что глубоко в тебе не сидит ракшас, — пробормотала она.
"Да-а-а… Чем дольше я слушал эту странную девушку, тем больше понимал, что абсолютно ничего не понимаю в происходящем. Её слова звучали как отрывки из какого-то фантастического романа, а не как объяснения реальных вещей.
— И с чего ты вдруг решила, что во мне есть такой? — поинтересовался я, чувствуя, как усталость начинает брать верх над любопытством.
Юмэ внезапно оживилась, её глаза загорелись странным внутренним светом:
— Потому что ты дважды призывал их силу за сегодня! Я видела это!
Так… Если понимать её буквально, то подразумевались мои попытки спроецировать собственный страх.
— А ты-то откуда знаешь об этом? — сузил я глаза, изучая её реакцию.
Девушка совершенно бесхитростно захлопала длинными ресницами:
— Так я за тобой следила, — призналась она так же просто, как если бы говорила о прогулке в парке.
Я невольно рассмотрел её внимательнее. В человеческом облике её волосы имели глубокий цвет воронова крыла с едва уловимым вишнёвым отливом, а глаза… глаза были совершенно нереального оттенка — не то насыщенного рубинового, не то цвета свежей крови.
— Допустим, я призывал. Дальше что? — продолжил я допрос, чувствуя, как в висках начинает пульсировать усталость.
Юмэ вдруг стала серьёзной, её голос приобрёл почти что проповеднические интонации:
— На тебе остались характерные тёмные пятна проклятия ракшасов.
Я мысленно прикинул: если в первый раз я провёл так называемую очистку и укрепление собственной ауры, то после стычки со Светловым ничего подобного сделать не успел. Вспоминая предупреждения из учебника по магии кошмаров, я предположил, что доля правды в словах Юмэ действительно могла быть.