Конечно, невозможно сравнить ощущение ветра в волосах, восторг в груди и вот такое медленное, степенное перемещение.
Возможно, в какой-то мере на это повлиял ещё и облачный день, из-за чего, поднявшись чуть выше облаков, мы сразу же потеряли из виду и столицу, и, собственно, какие-либо ориентиры на местности. Любоваться было нечем, лишь одни облака и ничего более. Мы будто плыли сквозь комья сладкой ваты.
Эльза осталась дома наблюдать вместе с Лемонсом за Олегом Ольгердовичем, а мы же с княгиней отправились на приёмку.
— Все понимаю, княжич, дела рода некоторым образом вынуждают вас присутствовать на столь значимых мероприятиях как единственного мужчину в семье. Поскольку принц ещё не вернулся из «командировки», — как вежливо называли при дворе увлечённость принца балериной, — я думаю, не возникнет проблем, если вы отлучитесь на какое-то время.
Однако же я сделал соответствующую запись в журнале о приходе и уходе с рабочего места, а также о грядущем отсутствии на оном как минимум в течение двух дней.
Перелёт до Рыбреки занял неполных три часа. Когда дирижабль начал снижаться, сквозь разрывы в облаках показались бесчисленные озёра, сверкающие как ртуть среди изумрудной зелени.
В воздушном порту деревушки нас встречала женщина в светло-серых одеждах, в шляпке, скрывающей вуалью лицо, и сухой как жердь мужчина в невзрачном костюме с внешностью похожей на сурка. Женщина первой подошла к нам у трапа и представилась:
— Светлова Анна Игнатьевна, дочь Игната Сергеевича, буду передавать вам дела на заводе и карьерах.
Затем представился «сурок»:
— Поверенный по особым делам, Иван Иванович Леонтьев, буду наблюдать за соблюдением некоторых формальностей.
Мы представились сообразно титулам и обменялись приветствиями. Пришлось подождать выгрузки химер, и лишь после этого мы отправились к заводу и карьерам. Семьдесят километров от Рыбреки до завода мы преодолели на трициклах, а химеры своим ходом, следуя за нами по пятам.