– Слушай молча, – приказал Филипп и взял в руки куклу, – секундос. Сейчас начнется спектакль.
Глава 37
Послышалось журчание воды. Я вздрогнула, полное ощущение, что в кабинете установлена раковина и кто-то открыл кран.
– Ля-ля-ля, – пропел женский голос.
Я сразу узнала Клавдию Жестянкину.
– Что на носу? – спросила она. – Никак прыщ! Вот…!
Раздался шум спускаемой из бачка воды, потом стук. Вмиг стало ясно, что я слушаю запись, которая сделана в туалете. Клавдия ополаскивала руки и совершила частую ошибку тех, кто решил, что он находится в сортире один, не проверив, все ли кабинки свободны: начала вести себя так, словно она одна в уборной.
– Надеюсь, у тебя… фурункулы пойдут по всей морде и…! – зло прошипело сопрано.
– Кирпичникова! – не удержала я возгласа.
Филипп кивнул и прижал палец к губам.
– Какого… ты растрепала про Варьку? – продолжала Алевтина. – Тебе… дом купили, денег давали. Уговор был: ты молчишь в тряпочку.
– Рта не открывала, пока вы платили, – кинулась в бой Клава, – обещали всегда меня поддерживать, а сами перестали.
– Ты получила вагон денег! Пора и успокоиться.
– Ты нарушила договоренность, теперь у меня руки развязаны. Кстати. С тебя миллион!
– …! За что?
– Не поняла? Афанасий умер. А ты жива.
– С чего мне умирать?
– А сыну твоему с чего тапки отбрасывать? Думаешь, я не знаю?
– Что?
– Хватит…! Ты не дура, но и я не чугун с картошкой! Хочешь прямо в морду… правду? Ща получишь.
Меня передернуло. Некоторые люди, находясь в обществе, производят впечатление тихих, интеллигентных.
– Кто Варю зарезал? – продолжала Клавдия.
– Афанасий!
– Не клевещи на мертвого…! В Стеклову нож законная жена Сергея воткнула. То есть ты!
– …? Дура!
– Нет, – неожиданно спокойно ответила Клава, – просто, когда я вашу квартиру отмывала, у меня вопросы возникли.