— Ева, ты не бойся, они только угрожать и могут, ничего они тебе не сделают! — Смотрит на меня честными глазами, в которых ни капли совести и кидает чайную ложку в мойку. — Не бери в голову, прорвёмся.
Ком подкатывает к горлу, и я несколько раз моргаю, чтобы не дать пролиться злым слезам. Не хочу плакать. А не хочу, значит, и не буду.
— Тот мужик в тёмном переулке вёл себя как человек, который умеет не только угрожать! — вскакиваю на ноги, потому что энергия и злоба переполняют до краёв, вот-вот расплещутся. — Тебе наплевать, да? Ну, правильно, не тебя же убить обещали или выпотрошить, как свинью.
Даже ногой топаю, чтобы до него дошло наконец, что шутки кончились. Нельзя быть настолько безответственным, это же ненормально! Нам так всем головы поотрывают, пока он сахар в чашке помешивать будет.
— Не истери, хорошо? — кривится и делает большой глоток чая."
"Молчу, потому что могу не удержаться и наговорить лишнего. Смотрю на часы и понимаю, что безбожно опаздываю в “Долину вкуса”. При всём желании уже никуда не успею, потому достаю телефон и отправляю сообщение начальнику.
Артём допивает чай, а потом вскакивает, что-то вспомнив. Бежит в коридор, надевает куртку, обувается и, крикнув: “Вернусь утром”, убегает так быстро, что даже не успеваю его остановить.
В доме воцаряется полная тишина, а я остаюсь наедине со своими мыслями, и всё чаще они кружатся вокруг Родиона. Вернее, Роджера. Думая о нём, ощущаю, как странно стучит сердце. Такой большой, рыжий, борода, повязка… и правда, Роджер. А ещё у него очень тёплые ладони, и красивая улыбка, добрая и открытая.
И деньги. Ведь не мог столько Артём заработать, я не дурочка.
Как бы выяснить, что всё это значит? Ждать, пока Роджер сам мне позвонит? И позвонит ли вообще — неясно, а от любопытства могу ведь лопнуть в любой момент.
Нет, не хочу сидеть на одном месте и ждать с моря погоды.