Да, всё правильно – Африка, земли ливийцев – племени воинственных и жестоких кочевников. И как пить дать они заявятся сюда, на берег. Часто после шторма волны на берег выносят остатки разбитых судов, бочки, сундуки, брёвна. Вот они и осматривают побережье в надежде поживиться дарами морской стихии.
Вернувшись на судно, я позвал в каюту Ксандра, Кондрата и кормчего Илью.
– Вот что, други мои. Определился я с местом…
– Славно, надо теперь к людям идти, – перебил меня Кондрат.
– Дослушай, Кондрат. Мы в Африке, скорее всего – на землях Ливии или Нумидии.
– Что же делать? А ты не ошибаешься?
– Думаю, нет. Надо как можно быстрее стащить корабль с отмели, пойдём на вёслах. Конечно, это долго и тяжело, но Италия на полночь от нас, – я махнул рукой на север. – Вот там, в любом порту и ремонтироваться будем.
– Так чего же мы расселись?
Все вышли из каюты.
Матросы на берегу пытались развести из сушняка, выкинутого на берег, костёр. Кормчий подскочил к ним, ногами раскидал едва начинавший разгораться костёр."
"– Вы чего, ополоумели? Здесь земли кровожадного племени. Дым от костра далеко виден. Хотите непрошеных гостей? Как есть – на обед им и достанетесь. Живо к судну да за работу!
Мы достали из трюма приготовленные заранее заботливым и рачительным кормчим куски брёвен. Стали подкапывать под нос судна, подкладывать под киль брёвна.
Я подошёл к Кондрату. Владелец судна он, стало быть – он и старший здесь.
– Я от воды немного отойду – надо поглядывать за обстановкой, как бы нас врасплох не застали.
– Нет, ты мужик здоровый, здесь нужон. Пусть самый хилый из команды идёт.
Кондрат повернулся к работающей команде.
– Эй, как там тебя?! Подь сюды.
К нам подбежал вымокший снизу до пояса матрос.
– Агей я.
– Вот что, Агей. Ступай на берег, смотри, как появится кто – стремглав сюда, предупреди.
– Понял!
Агей побежал на берег.
Понемногу – вершок за вершком – судно отодвигалось от берега. Сначала начала приподниматься корма, слегка покачиваясь на волнах, но нос всё ещё никак не хотел съезжать в воду.
Все уже упрели, лица покраснели от натуги. Но никто не роптал, не просил отдыха.