Тамара, которая кусала губы и явно хотела что-то вставить, сначала сдерживала себя, а потом все же не выдержала:
— Маришка, да он тебя никогда в грош не ставил. Это в нормальных семьях мужья как-то посвящают жен в свои дела, знакомят с друзьями. А ты у него всегда как приживалка была. Он тебя никуда не выводил — ни в театр, ни на выставки. У тебя даже нарядного платья нет!
— Есть у меня платье, — возразила Марина звенящим голосом. — Просто ты не знаешь. Почему ты считаешь, что все про меня знаешь? И про наши с Андрюшей отношения?
— Потому что у вас были дурацкие отношения, — отрезала та.
Глаза у нее сверкнули искренним негодованием.
— Не советовал бы я вам, — ласково сказал Кудесников, — ругать Андрея Ивановича в присутствии свидетелей. Мало ли что следователи подумают. Решат, что вам он так поперек горла стоял, что вы согласились помочь своей сестре от него избавиться.
— Но это чушь собачья, — ответила Тамара, глядя на него с неудовольствием. — Сдался он мне. Избавиться от мужа очень просто — взять и развестись с ним.
— Ты всегда старалась вызвать у меня такое желание, — обиженно заметила Марина.
Было ясно, что она готова поспорить, но ссориться с сестрой не намерена.
— Потому что мне было больно смотреть, как ты мучаешься.
— Вот что, дамы, — прервал их Кудесников. — Сейчас мы попрощаемся с Марьей Степановной, и кто-нибудь из вас спустится вниз на разведку.
— За-за-зачем? — спросил Белкин.
— Выгляни в окно, сыщик. Возле подъезда стоит сверкающий милицейский лимузин и топчутся какие-то типы в штатском.
— А что делать, если меня остановят? И спросят, где я живу и что тут делаю?
Глаза у нее были беспомощными, как у мамзели, наступившей в лужу атласной туфлей.
— Нет, — передумал Арсений. — Лучше сходите вы, Тамара.
— Ладно, — сразу же согласилась та. — Только учтите, если меня поймают, я ничего скрывать от властей не буду.
— Так, вы тоже остаетесь. Белкин, придется идти тебе. В самом деле, ты лучшая кандидатура. Им просто не хватит терпения выслушивать твои объяснения, если вдруг что."
"Белкин послушно проводил до квартиры Марью Степановну, покивал ей головой, словно заводной слон, и отправился вниз. Неподалеку от подъезда действительно стояла разбитая вдрызг милицейская «шестерка», возле которой беседовали двое мужчин.