Как-то раз Лев Борисович стал снимать галстук, и у него не отшпиливалась заколка или зажим — не знаю, как эта штука называется. Я предложила ему помочь, а то он даже занервничал, хотя нервничать ему нельзя, у него может случиться криз. Короче говоря, я тоже не с первого раза отцепила — очень своеобразная, несовременная вещь. Но видно, что дорогая, камнями украшена. Я что-то и сказала в этом роде, а он так счастливо засмеялся, как ребенок, честное слово, и говорит: «Я бы современную и покупать не стал, а за эту прелесть и трехсот тысяч было не жалко».
— Триста тысяч чего? — не удержался от дурацкого вопроса Арсений.
— Я не спросила. Он же за границей живет, вряд ли суммы в рублях измеряет.
— Но если он ее здесь покупал, тогда, может, и в рублях, — задумчиво пробормотал Кудесников. — Впрочем, для галстучной заколки это все равно многовато. Да, вы говорили, что еще был случай.
— Да, это было интересней. С кольцами, точнее, с перстнями. У него же на каждом пальце перстень, даже на большом пальце правой руки.
— Когда примерно это было?
— С год назад примерно. Лев Борисович — человек экстравагантный. У него ведь и часов двое — одни на руке, а вторые — на цепочке, в специальном кармашке носит.
— Золотые?
— Те, что на руке, — определенно. А другие — белого цвета, и цепочка белая. Может быть, платина? Я плохо в этом разбираюсь. Просто понимаю, что Дугинец носит только очень дорогие вещи.
— В клинике знали об этом?
— Не думаю, он ведь только со мной общался.
— С директором, администратором?
— С Татьяной — только относительно графика посещений, а с Блинниковым — не знаю, наверное. Родственники его, может быть, и знали, а так — кто еще? Он ведь только с ними здесь и общался.
— Рита, ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос. Почему Дугинец вас то волшебницей, то спасительницей называет?
— Понимаете, действительно считает, что без моих сеансов ему не обойтись. Возраст, обострившиеся болезни, бизнес, который отнимает здоровье. Но главное — нервные перегрузки. В свое время лечащие врачи, а это были американские светила, объяснили ему, что любой серьезный стресс может закончиться летальным исходом.