Коржик для Мохито

Катя заснула, а утром зуб! Папа говорит – я был беспроблемный. А с Катей все не так.

Мохито почувствовал, как молоко, которым он неосторожно запил речь Йоши, встало поперек горла. Беспроблемный? Наверное, у Шольта что-то с памятью случилось после женитьбы. Провалы образовались.

– Папа говорит – сегодня устроим зубную вечеринку. Дядя Анджей, дядя Димитрос, вы придете?

– Куча дел.

– Очень много дел!

Завершающее: «Не получится» полковник и подполковник произнесли хором.

– А ты?

Йонаш уставился на него умоляющим взглядом.

Мохито кивнул, подавляя желание сослаться на занятость. Посиделки в очередной раз заставят почувствовать себя лишним. Чужаком, которому нет места у семейного очага. И, в то же время, хотелось с кем-то обсудить возможный переход в другой отряд, а друзей, кроме Шольта, он не нажил.

– Хорошо! – Йонаш искренне обрадовался. – Я скажу Ахиму. Попросить, чтобы он испек тебе шарлотку?

– Ни в коем случае! Пусть Катарину нянчит. Куплю торт, чтобы не с пустыми руками.

В списке дел, которые надо было сделать до вечера, появился новый пункт – купить открытку-конверт с более-менее подходящей надписью и вложить в нее купюру.

Чтобы не с пустыми руками. Интересно, есть ли открытки: «С первым зубом»?

– Мохито! – Окрик раздался из открывшейся двери. – К майору! План разминирования полигона утверждают.

Мохито встал из-за стола, попрощался и отправился в часть. По пути он чувствовал, как отступает напряжение, сковывавшее тело – расплата за визит в кафетерий Ахима, на территорию счастливого семейства.

Он запрещал себе злиться, но это не очень хорошо получалось. Ахим разбил его маленькую стаю, сманил Шольта и Йошу, привязал к себе пирожками, а теперь и крошечной бетой Катариной. Мохито чувствовал себя обкраденным и ненужным. Первое Изгнание Демона Снопа – сразу после свадьбы Шольта и Ахима – он встретил в непривычном одиночестве, еще не понимая, что это навсегда. Поначалу ему казалось, что все вот-вот вернется на круги своя: Йоша прибежит из школы, затараторит, жалуясь на учителей и одноклассников, Шольт загрохочет кастрюлями, проведет инспекцию холодильника, тайком выльет суп. Шли дни, со скрипом проворачивалось колесо года, промелькнул День Сева, за ним Зажинки, неумолимо подступило Сретение, а через осенний праздник – снова Рождество и Изгнание."

"Одиночество стало невыносимым и необходимым одновременно – соседи по общаге начали раздражать до зубовного скрежета, хотя встречи происходили только на лестничной площадке.