Ему было интересно, куда ушел гролар, которого все называли Мохито – с ним надо было поговорить, переборов страхи и косноязычие, поблагодарить за то, что сходил к командиру и уговорил разрешить пожить в свободной квартире. Кенжебек набрался смелости, сказал Зорьяну спасибо за спасение – тот отмахнулся, как будто речь шла о стакане семечек – и спросил, где Мохито.
– К друзьям поехал, – охотно объяснил Зорьян. – У него приятель, с которым они в общаге вместе жили, у приятеля сын от первого брака. Мохито был опекуном, присматривал за пацаном, когда папаша в госпиталь попадал.
Это было так странно – волчонок, рыдающий из-за того, что не может поехать в гости к медведю – что Кенжебек промолчал, не зная, что сказать."
"Часов в пять Цветан ушел, велев Кенжебеку звонить, если что-то потребуется. Он, мол, всегда может передать трубку Науму, если возникнут какие-то деликатные проблемы. Зорьян отнес заснувшего Тишу в квартиру Мохито, уложил на диван, и заверил, что срочно переезжать не надо.
От обилия общения и положительных эмоций навалилась усталость. Кенжебек улегся рядом с Тишей и заснул, позабыв запереть дверь. Разбудили его громкие голоса – в доме напротив Зорьян с Мохито инспектировали холодильник и кухонные шкафчики и обсуждали меню ужина.
– Давай я суп сварю?
– Ой, нет, только не суп.
– Жидкое надо есть, обязательно.
– Я лучше воды из-под крана попью, – ответил Зорьян. – О! Я рис нашел. Можно кашу сварить.
– Просто кашу?
– Можно сложно. Можно с колбасой, можно с мармеладом. А можно не варить. Гвидон говорил, что в блинной после шести вечера комплексные обеды со скидкой распродают. Я сейчас схожу, гляну, они все сожрали или что-то осталось.
– Купи на всех, – Мохито показал на свое окно. – Туда тоже.