Впрочем, участок она покинула с огромной радостью. Он открыл перед ней дверь машины, убеждая не уходить. Она согласилась, но крайне неохотно. Ну что ж, она обиделась на него. Это пройдет.
— Я понимаю, — сказал он. — Ты недовольна… Но сколько можно повторять? Это было нужно для твоей безопасности, пока я выяснял некоторые обстоятельства.
— Куда мы едем?
— А ты знаешь этот район?
Трейси опять промолчала. Вопросы сегодня задавала только она.
— Просто катаемся, — сказал Ребус. — Ты должна знать этот квартал. Здесь продают и покупают почти весь товар.
— Я не имею к этому отношения!
Теперь промолчал Ребус.
Он тоже пока не разучился играть в такие игры. Он повернул налево, еще раз налево и потом направо.
— Мы здесь уже проезжали, — сказала она.
Заметила, умница. Но это не важно. Важно лишь то, что он медленно, кружа и поворачивая, подвозит ее к цели их путешествия.
Ребус резко затормозил у бордюра и вытянул ручной тормоз.
— Приехали.
— Куда? — Она взглянула в окно. Недавно очищенный пескоструйкой кирпичный дом был похож на кусок розового детского пластилина, мягкого и податливого.
Незаметным движением Ребус положил фотографию ей на колени. Трейси отвернулась от окна, взглянула и сбросила ее, взвизгнув, словно паука или таракана. Ребус поднял карточку и снова показал ее Трейси.
— Кажется, это ты.
— Где вы ее откопали?"
"— Ты хочешь, чтобы я тебе об этом рассказал?
Лицо ее было таким же красным, как дом за окном машины, а глаза дикими, как у испуганной птицы.
— Пустите меня! — закричала она, колотя его по пальцам.
Трейси резко открыла дверь, но та, ударившись о высокий бордюр, захлопнулась снова. К тому же никак не поддавался пристежной ремень.
— По-моему, нам стоит заглянуть к мистеру Хаттону. — Ребус говорил холодно и резко. — Спросить у него об этой фотографии. О том, как он заплатил тебе несколько фунтов за позирование.
Она перестала возиться с ремнем, закрыла лицо руками и громко и долго плакала.